– Я… я, право, не понимаю, о чём вы говорите, – дрожащими губами пролепетала она, стараясь выглядеть напуганной, едва ли не до обморока. Варя прижала ладони к груди возле самой шеи. – Вы, вероятно, с кем-то меня перепутали.
Она часто заморгала, чтобы придать лицу выражение растерянной невинности. А сама приметила краем глаза лежащую в двух шагах толстую ветку. Интересно, успеет она до неё дотянуться, чтобы хоть немного защитить себя? Мужчина крупнее её и явно ловчее. Привык отстаивать своё слово в драке, если нужда возникнет. А раз живой, значит, победителем выходил всяко чаще, чем получал на орехи сам.
Но и она не такая уж кисейная барышня, как принято считать. Физической культуре в Смольном внимания уделяли достаточно, чтобы укреплять здоровье воспитанниц. А дома её всегда ждали младшие братья, с которыми наравне она переиграла во все игры, какие только было позволительно. Отлично бегала на коньках и проворно освоила модный английский бадминтон. Так что при всём своём изяществе не была совсем уж беспомощной.
Только бы дотянуться до той ветки быстрее, чем этот изувер настигнет её.
Варя сделала осторожный шажок назад, пятясь и вместе с тем стараясь приблизиться к заветной деревяшке.
Незнакомец шагнул за ней следом.
– Я уверена, вы меня с кем-то путаете, – чуть смелее вымолвила Воронцова. – Недаром говорят, что мы, смолянки, друг на дружку похожи из-за одинаковой казённой одежды и манер. А брошек у нас нет. Нам вообще украшения иметь не позволено. Разве что изредка серьги по праздникам, но и то самые простые. Только чтоб уши не зарастали.
Мужчина хмыкнул и повёл носом так, словно пытался скрыть усмешку. К добру ли это или к худу, Варя понять не успела. Её мысли занимала палка, а внимание – сам незнакомец.
Воронцова силилась подметить в нём каждую деталь облика, чтобы потом воссоздать его словесный портрет в разговоре с Германом Обуховым. Или полицмейстером, если потребуется. А ещё Варя пыталась понять, видела ли этого пугающего человека прежде. Вряд ли. Столь примечательный шрам она бы уж точно запомнила. И горничную он обманул, потому что утром на богослужении его определённо не было.
Когда разбойник с ножом открыл рот снова, его голос изменился.
– Ты мне зубы-то не заговаривай. – Он прищурил водянистые глаза. – Выбирай: или брошь, или ножом по горлу и в Неву. Да так, что вовек не сыщут.
В последнем Варя сильно сомневалась, но спорить не стала. Уж больно угрожающим сделался тон незнакомца.
– Считаю до трёх.
Он медленно провёл большим пальцем левой руки по лезвию, словно проверяя остроту. Воронцова же набрала в грудь воздуха, чтобы рвануть к заветной ветке.
Разбойник многозначительно протянул:
– Один…
Но «два» так и не произнёс. Вместо этого вскинул голову в напряжении и уставился на тропинку позади Вари.
– Сказала же барышня, ты перепутал её с кем-то, – раздался сердитый мужской голос.
Воронцова обрадовалось до головокружения, услышав знакомые нотки, которые прежде лишь раздражали её. Она обернулась.
Яков спускался по тропинке с холма стремительным шагом, почти бегом. Вид он имел весьма грозный: брови нахмурены, руки в карманах короткого поношенного пальто антрацитового цвета, словно там что-то есть, вроде ножа или даже пистолета. Всё те же блёклые ботинки и выцветший вишнёвый платок на шее. Те же чёрные кудри, придающие ему угрюмый, даже несколько цыганский облик.
На Варю он не взглянул. Прошёл мимо, оттеснив плечом, и встал промеж ней и незнакомцем со шрамом.
По растерянному лицу второго Воронцовой почудилось, что Якова он уже встречал прежде, но сегодня не ожидал увидеть никак.
– Нехорошо пугать миленьких благородных барышень своей гнусной рожей. Проваливай, пока цел, – лениво промолвил Яков и дёрнул правой рукой в кармане, чтобы достать что-то. А затем насмешливо добавил: – Считаю до трёх.
Сердце у Вари ушло в пятки.
Если эти двое схлестнутся, быть беде. Расстояние уж больно маленькое меж ними. Яков точно получит ножом. Хорошо, если успеет увернуться. А что, если сам выстрелит? И выстрел все услышат. И убьёт он этого разбойника наповал прямо на месте.
Ужас, охвативший Воронцову, был назойливым и неумолимым. От него каждая жилка в теле напряглась до дрожи. В женских романах такого не писали. В историях о приключениях – тоже. Но сейчас ни куража, ни отваги она не ощущала. Только отчётливый привкус речного воздуха на языке, который неприятно отдавал железом и гнилью.
Она выглянула из-за широкой спины Якова как раз в тот момент, когда незнакомец со шрамом развернулся и пошёл прочь по тропинке в сторону монастыря. Как он спрятал нож, Варя не разобрала, но быстро сообразила, что от человека с подобной реакцией не делась бы никуда.
Яков не двигался до тех пор, пока разбойник не скрылся из виду. Лишь тогда он позволил себе шумно вдохнуть и повернуться к Варе.
– Целы, Варвара Николаевна? – Яков окинул её цепким взглядом, а когда она отрывисто кивнула, хмуро промолвил: – Вечно вас тянет оказаться в самом неподходящем месте в наиболее неподходящее время.
