– Вы удивитесь, насколько правы. – Варя вдруг поняла, что возразить ей нечего. Оттого на сердце сделалось до странного легко.
Пережитый страх схлынул, оставив за собой слабость и дрожь в коленках. Шатаясь, девушка побрела к той самой скамье, на которой её поджидали, чтобы с облегчением присесть.
– Mon Dieu! Вы знакомы с тем ужасным человеком? – спросила она Якова, который сел рядом без всяких дозволений и приглашений, но оставил меж ними достаточно пространства.
Юноша всё ещё поглядывал в том направлении, куда ушёл мужчина.
– В некотором роде, – нехотя ответил он. – Штык его прозвище. За то, что вроде бы рану на лице штыком в драке и заработал. На вопрос: «Откуда увечье?» – всегда одно отвечает: «Штык». Так кличка к нему и привязалась. Настоящего имени не знаю. – Яков вытащил левую руку из кармана и потёр подбородок, чуть потемневший от лёгкой щетины. Варе в этот миг он напомнил гончую, готовую ринуться вслед за лисой. – Он вроде как мошенник. Но на кого и как работает, не интересовался.
– Пренеприятный мужчина. – Варя непроизвольно передёрнула плечами, ощущая одновременно отвращение, усталость и шок. – Это хорошо, что у вас при себе пистолет и вы его прогнали. Спасибо вам.
– Что? – Яков медленно моргнул и повернулся к ней, позабыв о тропинке, которую созерцал гневным взглядом. – Как вы сказали?
– Спасибо…
– Нет. Я про пистолет.
Его губы медленно растянулись в хитрую улыбку, до неприличия широкую.
Яков вынул правую руку из кармана и показал ей потемневший портсигар, старый и крайне дешёвый на вид. Сплав помутнел и в углублениях покрылся чёрной патиной так, что в чеканном узоре едва читались цветы одуванчиков.
– Вы что, без оружия ходите?! – Варя не сумела скрыть возмущения.
Ей подумалось, что человек, не совсем чистый на руку, просто обязан иметь при себе хоть что-то для защиты собственной жизни.
Юноша тихо рассмеялся. Словно мысли её прочитал.
– У меня имеется отменный складной нож, но я оставил его дома. – Он склонился к ней, чтобы прошептать: – Согласитесь, странно заявиться в Смольный с ножом. Меня могли неверно понять.
Воронцова нахмурилась, едва уловила смысл слов.
– Так вы за мной следили?
Она вся подобралась, вмиг позабыв о том, что Яков только что спас её. Будто теперь он сам собирался напасть и потребовать «Красного кардинала».
– Скажем, я проходил мимо вашего института, когда заприметил Штыка, и решил за ним понаблюдать, – уклончиво ответил юноша. – Штык – вор и прощелыга, уж простите. Вблизи монастыря и вашего дивного учебного заведения ему делать нечего. Я сразу смекнул, что здесь что-то нечисто. Наблюдал за ним издали, но старался на глаза не попасться ни ему, ни местным монашенкам. Штык мог меня узнать столь же легко, как и я его. И узнал. Судя по его спешному побегу.
На последних словах лицо Якова помрачнело. Он запустил пядь в волосы и движением ото лба к затылку убрал упавшие на глаза пряди.
– И где же вы с ним прежде встречались, смею спросить? – Варя поднялась со скамьи, холодной и неуютно сырой.
Юноша глянул на неё снизу вверх с пристальным прищуром. Ни дать ни взять – мастерский шулер, который безошибочно понимает настроение человека и с лёгкостью отличает блеф от правды, потому что сам таков: склонен к аферам всякого рода.
– А вы, барышня, уже и не боитесь, будто вам не угрожали ножом каких-то пять минут назад.
Он упёрся ладонями в колени. Взгляд Вари невольно упал на его мозолистые руки. Кожа на костяшках была ссажена, но успела покрыться болячками. Подрался? Наверняка у себя в рюмочной.
– Извольте отвечать на вопрос.
– Изволю, пожалуй. – Яков медленно встал и снова оказался значительно выше Вари. Говорил он быстро и негромко, так, чтобы случайные свидетели их расслышать не могли. – Мы со Штыком пересекаемся во время кулачных боёв. Не глядите так, Варвара Николаевна. Я сам по-крупному никогда не дерусь, но ставки делаю. От лица тех высокопоставленных особ, кои хотят остаться неназванными, но до запретных развлечений азартны до жути.
Варя отвернулась к реке, не выдержав испытующего взгляда, от которого у неё мороз пробежал по коже.
– Кулачные бои? – Она незаметно сглотнула. – Такие, в которых люди умирают, получив неудачный удар, скажем, в висок?
– Именно, – с деланым равнодушием ответил Яков. – Оттого и незаконные. Но пользующиеся спросом, как изысканное кушанье, которое можно отведать лишь тайно. Своего рода закрытый клуб, куда посторонним просто так не попасть.
– И где же эти бои проходят?
– Ха! – воскликнул он так громко, что Воронцова вздрогнула и бросила на него через плечо короткий осуждающий взгляд. – Нет уж, барышня. Этого я сказать не могу. Но лучше я вам поведаю следующее: именно во время этих боёв я и получал через посыльных мальчишек записки от неизвестного нанимателя. А ещё видел, как одного из них Штык треплет за ухо за какую-то мелкую провинность. Потому предположу, что наш таинственный кукловод и сам те бои посещает с удовольствием достаточно часто, чтобы хорошенько присмотреться к окружающей публике.
