За этими размышлениями Воронцова почти не заметила, как миновал остаток урока музыки. Девушки встали тесным кружком вокруг рояля. Ирецкая играла, а они пели, то и дело бросая любопытные взгляды на стопку писем. Варя письма не ждала вовсе, оттого очень удивилась, когда Марья Андреевна протянула ей один из конвертов во время раздачи воспитанницам личной корреспонденции.
– Воронцова, вам послание от матушки, – сухо возвестила классная дама, вручая Варе письмо.
Варвара взглянула на несломанную сургучовую печать и витиеватую карандашную пометку, сделанную рукой маменьки: «
Читая имя матушки, Варя невольно улыбнулась, потому что маменька имела удивительное свойство даже инициалы свои выводить с царским величием.
Классная дама была в праве вскрыть послание и прочесть его. Случалось такое, что девушки получали весточки от поклонников под видом переписки с родителями или некими пожилыми тётушками. А порой в иных институтах происходило нечто и похуже: вовлечение благовоспитанных девиц в тайные организации, махинации и даже антимонархические кружки. Недопустимое и совершенно невозможное деяние для Смольного, оттого за девушками тщательно приглядывали, особенно если девица давала повод.
Варя поводов не давала, а на сургуче стояла печать Воронцовых, оттого конверт Ирецкая вскрывать не стала. Быть может, просто времени не хватило из-за хлопот с визитом пристава. Интересным Варваре показалось другое: что за семейный вопрос внезапно решила осветить матушка?
Пока подруги изучали полученные письма и записки от родных, Варя отошла к окну и, развернувшись к свету, сломала печать.
Маменька писала сжато, но весьма ёмко. Она спрашивала, как прошли первые недели после каникул, рассказывала об отъезде отца по службе, о новостях от Романа, старшего брата Вари, служившего сейчас обер-офицером в Москве, обещала навестить дочь в будущие выходные, а ещё… хвалила за рвение в изучении японского, но настоятельно просила посещать учительницу пореже, покуда не прознал отец, который, к счастью, отсутствовал дома, когда маменька получила записку с уведомлением об этом от классной дамы. Мама уверяла, что возвратиться к изучению японского всё же лучше с октября, дабы не перегружать себя чрезмерно. Все возможные недоразумения она разрешит и обязательно встретится с Танакой-сама лично. А пока желает дочери приятных выходных, советует почаще бывать на свежем воздухе и поскорее написать ответ.
Абзац про уроки японского языка Варя прочла пять раз, чувствуя, как по шее от затылка за воротник стекает ледяной пот.
Маменька всё знала про её эскапады. Ирецкая уведомила Воронцовых о том, что Варя отлучалась, возобновила уроки и дважды брала экипаж. Наверняка так Марья Андреевна снимала с себя ответственность, а ещё говорила о незапланированной необходимости оплатить траты на извозчика. Но…
Маменька всё знала! И поняла, что дочка солгала, но уличать во лжи напрямую её не стала. Лишь косвенно велела прекратить. А ещё предупредила, что наведается к ней в институт сама, чтобы во всём разобраться.
От волнения во рту пересохло, а зрение по краям расплылось и затуманилось.
Варя прижала к груди письмо. Крепко зажмурилась.
Обмануть матушку не получится. Потому что та прекрасно знала правду: Танака-сама уехала в Токио ещё в начале лета и обещала возвратиться в Петербург не раньше октября. Оттого она и задала Варе так много на время перерыва.
Слегка успокаивало лишь одно: маменька публичного скандала не допустит. Отца волновать она вряд ли пожелает подобной мелочью, но спуску Варе не даст, покуда не выяснит правду. Капитолина Аркадьевна, генеральская дочь и утончённая аристократка с подвижным умом, держала в узде два поместья (под Москвой и в Крыму) и большой дом в Петербурге, была в курсе всех светских дел, посещала вместе с мужем Дворянское собрание, где пользовалась большим уважением, а ещё держала под неусыпным присмотром пятерых детей.
Романа и Анастасию из-под своей опеки она выпустила не так давно. Теперь всё её материнское внимание принадлежало Варе и её младшим братьям, гимназистам Косте и Мише. Маменька, к счастью, обладала удивительным чувством такта и демонстрировала прогрессивность во взглядах. Она никогда не бывала так строга, как отец, предпочитая сохранять с детьми близкие, доверительные отношения. Но и в развязке их не держала.
Узнай папенька, было бы хуже. Он бы наверняка решил, что дочка либо поддалась чьему-то влиянию из-за увлечений науками, либо стал бы искать человека, с которым у неё непозволительный роман. Вышло бы дурно, как ни взгляни.
Варя перевела дух и убрала письмо обратно в конверт. Ей удалось успокоиться до того, как подлетел кто-то из подруг с расспросами.
