С матушкой будет непросто объясниться. Главное придумать, как это сделать, чтобы не упоминать Обуховых или кражу у Куракиных.
– Погода дивная, дамы, – с толикой торжественности возвестила Ирецкая. – Почему бы нам не выйти на прогулку сегодня чуть раньше, пока природа позволяет? А урок рукоделия перенесём на вечер.
Разумеется, возражать никто не стал. Стайка повеселевших воспитанниц направилась в дортуар переодеваться, а после в сад. Варя потратила время, чтобы убрать письмо к остальным в тумбочке и переплести косу. Она вышла из общей комнаты в числе последних. Хотела нагнать Эмилию и обменяться парой фраз на тему визита пристава. Но в коридоре её отвлекла горничная – одна из новеньких девиц, поступивших на службу совсем недавно. Варя помнила её круглое простое лицо, но не знала имени.
– Барышня, у вас ниточка на подоле. Позвольте убрать.
Она отвела Варю в сторону и незаметно для остальных сунула ей в руку маленькую записочку.
– Это вам от поклонника. Сегодня утром меня в храме поймал. Хотел к вам подойти, но сказал, не смог. Народу больно много было. Очень умолял передать, – краснея, быстро прошептала девушка, а затем наклонилась и сняла несуществующую ниточку, после чего громче добавила: – Ну вот и всё. Ступайте.
Варя оторопело стиснула обрывок бумажки в руке. На горничную она не взглянула, лишь коротко поблагодарила. Вероятно, эта девушка вовсе не задумывалась о том, что за подобную вольность её выгонят без всяких объяснений. Служила недавно, опыта мало. Не увольняли при ней никого. Оттого и смелая такая в помощи влюблённым сердцам.
Варя попыталась припомнить, кого из мужчин видела утром в храме. Но знакомых никого не заметила. Быть может, приходил кто-то от Германа? Так или иначе, и поведение горничной, и эта записка, показались ей странными.
На лестнице Воронцова чуть помедлила, чтобы тайком развернуть измятый листочек. Почерк был аккуратным. Почти каллиграфическим. Но содержимое никоим образом не указывало на младшего Обухова.
Ей пришлось сунуть записку в рукав, едва успела дочитать. Позади раздались голоса задержавшихся в дортуаре Заревич, Малавиной и Голицыной.
Варя заторопилась вниз, чтобы с ними лишний раз не пересекаться. Она легко сбежала по лестнице и нагнала дожидавшихся у перил Шагаровых и Быстрову.
– Что в письме было, Варвара Николаевна? – Мариночка озорно прищурилась.
Варя вздрогнула и воззрилась на подругу.
– Что? – только и смогла вымолвить она.
Шагаровы переглянулись и засмеялись, а Марина весело подхватила Воронцову под руку и потянула к выходу в сад.
– Ну в письме от вашей маменьки, – напомнила Быстрова. – Вы сама не своя, как прочли.
– Думаете, мы не заметили? – вторила ей Наденька.
Они с Анной не отставали.
– Ах в письме, – Варя не смогла сдержать вздоха облегчения.
Послание в рукаве будто обжигало кожу. Из-за него матушкино письмо вовсе стёрлось из памяти, оттого вопросы подруг застали её врасплох.
– Ничего необычного, – заверила Воронцова, лихорадочно вспоминая, о чём вообще писала мама. – Обещается заглянуть к нам от скуки на днях. Пишет, папенька уехал по делам. А Роман из Москвы шлёт привет.
– Ах, Роман Николаевич, – Мариночка мечтательно вздохнула, закатив глаза. – Как он там, в этой шумной и недружелюбной Москве?
– С такими же, как он, офицерами несёт службу, а по выходным ходит по трактирам да навещает чужих сестричек и о нас вовсе не думает, – в словах Анны промелькнула тонкая умышленная насмешка.
– Злая ты, Аня, – Наденька легонько толкнула её локтем. – Может, ему подобное веселье однажды наскучит, и он остепенится. Наследник графа ведь. Должен остепениться.
Быстрова заглядывалась на старшего сына Воронцовых, но он видел в ней лишь подружку младшей сестры, как и в прочих смолянках. Варя встревать в вопросы симпатий братьев не стала бы ни за что. Тем более сейчас ей было не до того, но, чтобы чуть поддержать Мариночку с её переменчивыми симпатиями и отстоять честь брата, она возразила:
– Боюсь, Роману сейчас не до развлечений. Матушка пишет, у него под началом новая рота. Первые месяцы всегда самые сложные. Дисциплина не то, что у нас. Верно, mesdames?
– Ох, папенька много подобного нам рассказывал, – согласилась Анна.
Они с Надей переключили внимание на истории о своём уважаемом отце, капитане лейб-гвардии, и Варя немного перевела дух.
