Варя зажмурилась и отвернулась. Она невольно сделала несколько шагов в сторону, чтобы отойти подальше.
И задела корзиной прилично одетого мужчину, который с явным недовольством смерил её взглядом:
– Смотри, куда идёшь.
– Простите, – только и смогла вымолвить Варя, когда увидела его лицо.
Это был Баранов. Тот самый человек, который придирался к Герману Обухову в театре. Воронцова безошибочно узнала его ядовитую гримасу. К счастью, он Варю не признал. Более того, отшатнулся, как от прокажённой, и тут же позабыл о ней. Отвлёкся на бой.
Яков дёрнулся было за ним, но Варя его удержала, ухватив за локоть, а затем отвела к стене и быстрым шёпотом выдала:
– Это Александр Александрович Баранов. Я его встречала прежде. Знаю, что он с Обуховым в плохих отношениях, потому что тот разорил его металлургический завод. Теперь он занимается сахаром.
– Сахаром? – насмешливым эхом повторил Яков, глядя в спину Баранова, который всецело был поглощён происходящим на ринге. – А рожа такая, будто уксус самолично по бутылкам разливает.
Бой стал совсем уж яростным. Толпа кричала. Люди, толкаясь, сгрудились вокруг устланной опилками площадки плотнее. За шумом вряд ли кто-то мог их услышать, но всё же Варя говорила так, чтобы разобрал лишь Яков.
– Вы его прежде встречали здесь? – спросила она, а затем предположила: – Может, у него дела с этим стряпчим?
– Не берусь утверждать, потому как не уверен…
Юноша вдруг вытянулся и привстал на цыпочки, словно заметил кого-то среди зрителей. Его губы приоткрылись, а глаза, напротив, пристально сузились. Варя попыталась проследить за его взглядом, но так ничего и не разобрала за головами.
– Кто там? – не выдержала она и потянула Якова за рукав. – Отвечайте же. У меня от волнения сейчас голова закружится.
– От дыма, скорее уж, – невозмутимо ответил он, а затем наклонился и тише вымолвил: – Давыдов здесь. Собственной персоной. Смотрит бой.
– Где? – встрепенулась Варя, вытягивая шею.
– Не суетитесь. Он возле распорядителя. Кажется, ругаются. Наверное, хочет ставку отменить. Но после начала боя это запрещается делать.
– Не сводите с него глаз, – велела девушка, которой решительно ничего видно не было. – Если вздумает уйти, пойдём за ним. Посмотрим, куда пойдёт. Может, выясним адрес его конторы. Только не упустите его.
Яков смерил её негодующим взглядом.
– Барышня изволит приказывать холопу? – Он скрестил руки на груди и с вызовом подался к ней.
– Барышня
– Весомый аргумент. Но могли бы солгать что-нибудь приятное, – скривился юноша.
– Ложь изо всех вреднейших есть порок[31]. Постараемся хотя бы друг другу лгать поменьше, если это возможно? – Она вздохнула и терпеливо напомнила: – Любезный Яков, мы здесь, потому что друг другу полезны. И потому что оба оказались в пренеприятной ситуации. Но, смею предположить, через этого стряпчего нам с вами будет легче всего выйти на настоящего виновника всех наших бед.
– Думаете, Давыдов не сам эту кашу заварил? – Яков вдруг сделался до невозможного серьёзным. Словно бы разгневанным.
– Сильно сомневаюсь, но не исключаю полностью. – Варя показала глазами в сторону Баранова. – Но хорошо бы понять, кто ещё с ним работает.
Яков только кивнул в ответ.
Они дождались окончания боя, которое случилось спустя пару минут. Иван рухнул в опилки, лишившись сознания из-за удара в висок. Началась неразбериха. К прочим запахам примешался острый, железистый запах крови. Кто-то кричал и возмущался. Кто-то ликовал. Невесть откуда взялся врач, но он никак не мог пробиться сквозь толпу к упавшему бойцу. Тот не двигался. Кто-то крикнул: «Убит!» – но прозвучало это не с испугом из-за возможно свершившейся трагедии, а с неким кровожадным восторгом, которого Воронцова понять не сумела. Воспользовавшись суматохой, Яков взял Варю за руку и поспешно вывел её на воздух.
Но едва они покинули душный подвал, он потянул Воронцову от дверей и дальше за ворота на улицу, где остановился на углу возле высокой тумбы с объявлениями. С этого места им было видно ворота. Яков утверждал, что другого выхода с территории фабрики нет.
Варя нервничала так, что принялась кусать губы. Впервые она поняла смысл этой вредной привычки, которая терзала Эмилию Драйер. Яков же, напротив, выглядел скучающим. Он забрал у Воронцовой пустую корзину и от нечего делать пытался вправить на место вылезшие в нескольких местах прутья. Мало кто обращал внимания на их вполне себе заурядную пару: небогато одетые юноша с девушкой посреди шумного, многолюдного города остановились поворковать о личном, покуда вокруг кипит жизнь, грохочут станки и дымят фабричные трубы. Ничего примечательного. К счастью.
Ждать пришлось недолго.
Вскоре сквозь ворота потянулись люди. Кто-то уходил группой, а кто-то – по одному. Вот выбежала ватага галдящих мальчишек. И, наконец, пружинистой походкой вышел мужчина лет сорока. Шёл он, чуть наклонившись вперёд и заложив руки за спину, и возмущённо бормотал под нос, недовольный тем, что ему не позволили отменить проигрышную ставку.
