– Знает ли ваш батюшка о том, где вы бродите в одиночестве? Почему без сопровождения? И как вообще институт допустил? Что за дыра, а не учебное заведение! – С каждой фразой он краснел и распалялся всё сильнее. – Вопиюще непозволительный скандал! Я немедля сообщу почтенному Николаю Михайловичу!
Варе следовало испугаться, расплакаться, решив, что с жизнью и честью её покончено навсегда, а семья теперь не оберётся пересудов. Однако реакция девушки оказалась совершенно иной.
Она… засмеялась.
Звук её беззаботного девичьего смеха, мелодичного и очаровательного, заставил Зимницкого оторопело замереть с открытым ртом.
– Mon Dieu! Ваше превосходительство, – отсмеявшись, невозмутимо произнесла Варя. – Вы всё неправильно поняли. Наказывать меня не за что, потому как я никуда не сбегала.
Она приблизилась к нему и сказала вкрадчивым голосом, каким обычно раскрывают самые сокровенные тайны:
– Я подаю милостыню нуждающимся. Каждое воскресенье хожу к храмам, в приюты для сирот или же вот так прогуливаюсь по улочкам, чтобы дать монетку на хлеб беспризорным деткам, которые дичатся храмов и не состоят в приютах, а то и вовсе боятся оказаться в них. А так я могу хотя бы немного помочь им. Даже спасти от голодной смерти.
Зимницкий часто заморгал. Смысл её слов доходил до него очень медленно.
– Но как же…
– Это часть волонтёрской работы, – Варя показала на своё платье и расправила завязанную внахлёст на груди шаль. – А наряд помогает мне не привлекать внимания, потому что, как вы правильно заметили, дворянке в одиночестве лучше не разгуливать. Но на простую горожанку не смотрит никто, уж поверьте. Да и дети меня не пугаются.
– Дети, – Павел Ильич фыркнул. – Ходили бы, как все, по сиротским приютам, а не шатались по улицам.
Воронцова пожала плечами.
– В сиротский приют есть кому пойти, а вот к таким малышам на улице люди побогаче относятся с нескрываемой брезгливостью, – невозмутимо возразила она и затем добавила: – Но вас я не виню, Павел Ильич. Это дело сугубо личное. Мне вот доставляет радость хоть немного помочь тем, кому мало кто помочь вовсе подумает.
Зимницкий усмехнулся.
– Занятная вы девушка, Варвара Николаевна, – его тон заметно смягчился, да и хмурая морщинка промеж бровей пропала. – Прямо-таки вижу в вас вашу матушку, Капитолину Аркадьевну. Да и от папеньки предостаточно имеется, – он хмыкнул и махнул рукой. – Ладно уж. Воля ваша, кому и как подавать. Но позвольте хотя бы проводить вас.
– Разве что только до пролётки. – Варя лучезарно улыбнулась. – Я тороплюсь. Пора возвращаться к остальным.
Зимницкий подал ей руку крендельком, точно юный кавалер своей даме, и весьма повеселел, когда Варя взяла его под локоть.
Вместе они двинулись по улочке, но шаг их был неспешным, скорее прогулочным.
Варя мысленно перевела дух, когда он заговорил о том, сколь сильно удивился, заметив её. Она ведь изумилась ничуть не меньше. Павел Ильич явился, к счастью, не от конторы стряпчего и не с улицы, которая вела в сторону фабрики, где проходили кулачные бои, но всё же Воронцова не смогла побороть искушения и осторожно поинтересовалась:
– А вы, ваше превосходительство, отчего в воскресенье не отдыхаете дома? Да ещё ходите один, без слуги.
Неуютное предчувствие, что шевельнулось в груди, пропало, когда Павел Ильич досадливо ответил:
– А в мой склад сегодня ночью залезли воры. Он тут неподалёку. Ходил с приставами общаться. Дело заводить не станут. Ничего ценного не взяли. Успели только вскрыть замок, да пёс наш, Гектор, проснулся и лай поднял. Сторожа разбудил. Тот засвистел в свисток. И воры убежали.
– Молодец ваш Гектор, – Варя похлопала Зимницкого по руке. – Наградите его непременно. Мяса купите.
Павел Ильич засмеялся добродушно и весело. Тем самым смехом, какой она помнила в детстве.
– Собака – лучший друг, что уж сомневаться? Вернее и надёжнее многих людей, Варвара Николаевна. Собака придёт на выручку без страха там, где всякий человек побоится. Вот окончите институт и заведите собаку обязательно. Или я вам подарю. Хотите? Я хорошего вам пса выберу, воспитанного.
Варя подарила старику ласковую улыбку в ответ на его задорный, блестящий взгляд.
– Обещаю подумать, Павел Ильич. – Она отпустила его и махнула рукой, приметив на дороге впереди пустую пролётку. – А вот и экипаж.
– Я мог бы отвезти вас на своём. – Кажется, Зимницкий расстроился. Беседа с Варей его явно развлекла. – Он здесь, за углом. Не желаете составить старику компанию?
– Благодарю вас, но в другой раз. Была очень рада этой внезапной встрече. Будто снова оказалась в тех днях, когда вы гостили у нас подолгу. Дивное время было. Мне его порой не хватает. – Воронцова изобразила грациозный реверанс. – Au revoir[34].
– Au revoir, mon ange[35], – отозвался Зимницкий и подал девушке руку, чтобы помочь ей сесть в экипаж.
Варя не спросила более ни о чём. Даже не справилась, собирается ли он рассказать её отцу об этой встрече. Словно ей дела не было никакого, потому что она и вправду ничего страшного не совершила: просто подавала бедным детям на улице.
