Группа старших смолянок в пёстрых карнавальных костюмах чинно шла за нею следом. Несмотря на разнообразие нарядов, всё равно угадывалась их принадлежность к общему институту.
Замыкали шествие классные дамы в синих платьях. Все три имели при себе ажурные серебряные полумаски на тонких ручках. Подобным можно было лишь подчеркнуть официальную роль на празднике, но никак не выделиться.
Каких только нарядов здесь на празднике не было! От расшитых национальных костюмов до сложных платьев образа маркизы де Помпадур – все они пестрели богатством и изысканностью, стремясь перещеголять друг друга и вернее запомниться. Разумеется, воспитанникам и воспитанницам казённых учебных заведений наряжаться чересчур вызывающе не разрешили, но и в незамысловатых на первый взгляд нарядах имелись изюминки.
Кроме того, мода на русский национальный костюм никуда не делась. Впечатления от костюмированного бала 1903 года, который состоялся в Зимнем дворце, не истёрлись ничуть. На нём вся знать веселилась в великолепных нарядах допетровских дней. Кафтаны из золотой и серебряной парчи, сарафаны, усыпанные жемчугами кокошники, одеяния стрельцов, сокольничих и бояр – все они придали и без того яркому светскому развлечению особое незабываемое настроение, которое после стремились скопировать многие в последующие годы.
На празднике в Михайловском замке бриллиантов и мехов, конечно, было значительно меньше. Да и фамильные драгоценности молодёжи никто надевать не разрешил. Но старшее поколение позволило себе чуть больше роскоши в костюмах, а младшее обошлось бисером и яркими тканями. Об этом маскараде было известно ещё в июле, и многие девушки не без удовольствия потратили летние каникулы на собственноручный пошив нарядов.
Переливались шелка и парча. Мягко шуршали многослойные юбки. Позвякивали бусы-рясны на кокошниках и повойниках. Атмосфера сказки царила в залах Михайловского замка. Она смешивалась с лёгкой музыкой и сладкими ароматами духов, вызывая волнующее покалывание в ладонях и стопах.
Нарядная молодёжь потихоньку заполняла просторные, богато украшенные помещения. Чинные светские расшаркивания, низкие поклоны и глубокие реверансы удивительным образом сочетались с неофициальными весёлыми приветствиями промеж родственниками. Кто-то обнялся. Кто-то расцеловал дочь в обе щёки со всей присущей родительской радостью.
Воронцовы на балу не ожидались, но Варя нисколько не тосковала. Напротив, она была рада, что не придётся объясняться с матушкой или развлекать сестру или братьев, раз ей нужно отыскать Германа Обухова для разговора. К счастью, не все люди были в масках. Почти никто не скрывал лиц. Да и её саму узнать было бы несложно.
Варя пришла на праздник в наряде, который Марина Быстрова восторженно окрестила Царевной Лебедь. Это был русский народный костюм: поверх белой шёлковой рубахи с высоким воротом-стойкой и с широкими у плеча и зауженными на запястьях рукавами надевался приталенный сарафан из изумительной перламутровой парчи. Сарафан сбегал до самого пола к сапожкам из белёной кожи с загнутыми мысами. Вышивка искусственным жемчугом украшала подол, манжеты и ворот. А три нити из такого же фальшивого жемчуга свисали от кокошника под подбородком. Головной убор был небольшим, но весьма искусно оформленным серебряной канителью и более мелкими жемчужинами. Свои карамельно-рыжие волосы Варя заплела в косу и украсила белой лентой. Воронцова душой не кривила: она себе в этом наряде нравилась. Чувствовала себя если не сказочной царевной, то настоящей княжной. А ещё Варя платьем очень гордилась, потому что сама трудилась над ним и мало кому из домашних позволила помогать ей.
Шедшая подле неё в паре Марина Быстрова выглядела не менее восхитительно. Её платье с расшитым лифом напоминало один из нарядов Екатерины Великой. Мариночка даже озаботилась накидкой со шлейфом, правда, небольшим, чтобы не мешать никому.
Следом шли сёстры Шагаровы, выглядящие слегка опечаленно, поскольку узнать в их костюмах балетные пачки можно было лишь с большим трудом. К и без того удлинённым юбкам пришили плотные кружева в несколько слоёв. Они полностью скрывали обувь. Длинные белые перчатки обтягивали руки до локтей, а на плечах лежали ажурные пелерины с одинаковыми камеями. Ничего общего с балетом.
Позади шла Эмилия Драйер в довольно простом розовом платье, пошитом на венецианский манер. К платью прилагалась полумаска, которая скрывала часть лица девушки и немного скрадывала её неизменно взволнованный вид.
Парой для Эмилии была Заревич. Сияющая от восторга София Владимировна нарядилась в пёстрый татарский национальный костюм из пурпурного бархата, просто потому что ей уж очень нравилось заплетать волосы в косы и украшать себя необычными головными уборами. Каждый год Заревич выбирала самые броские. Однажды на Крещение даже изобразила египетское платье и раздобыла в театре клафт, как у фараона. Остановить Софию было сложно. Вот и теперь она, кажется, радовалась празднику более всех, а сдерживалась лишь благодаря присутствию maman.
