Варя слегка повела плечом, выражая сомнения.
– Думаю, дело не в том, что все меценаты и покровители в этой зале поголовно ожидают похвалы.
– Так в чём же тогда? – Быстрова часто заморгала, в недоумении глядя на Варю.
Девушки остановились недалеко от столика с пирожными. Мимо них прошёл молодой лакей с подносом.
– Народ, который поёт и пляшет, зла не думает[42], – шепнула Варя, продолжая вежливо улыбаться. – Довольной молодёжи недосуг забивать головы крамолой. Но об одном они забывают: это не тот народ, который выходит на площади или устраивает теракты во имя революционных идей. Тот народ порядком беднее одевается и ест пореже.
– Ну тебя с твоими умозаключениями, душенька, – фыркнула Быстрова. – Не желаю предаваться дурным мыслям. Желаю развлекаться.
– Кто же мешает? – Варя с укором покачала головой. – Ещё немного, и кавалеры потянутся к тебе, как гуси в тёплые края.
– Клином? – Марина озорно прищурилась.
– Непременно клином, – заверила Воронцова, похлопывая её по руке.
Девушки засмеялись. Их смех привлёк внимание слуги, который кондитерскими щипцами перекладывал пирожные с подноса на блюдо на столе. Он глянул на шумных смолянок с укором, и те тотчас уняли веселье, возвратив себе чинный вид. Но глаза их по-прежнему блестели радостью.
– Волнительно, – шепнула Быстрова. – Вдруг не пригласит никто? Это же форменный позор.
– Ты каждый раз так говоришь. А на следующий день жалуешься, что оттанцевала ноги, – возразила Варя.
Они с Мариночкой подошли к столику, покрытому белоснежной скатертью с красивой юбкой, которая свисала до пола волнистыми складками. Девушки хотели пригубить безе, но тут к ним подошёл молодой человек в костюме стрельца и пригласил Быстрову на танец, галантно назвав царицей и поклонившись ей в пояс.
Марина, разумеется, пришла в восторг. На приглашение она согласилась весьма сдержанно, но на Варю бросила такой красноречивый взгляд, словно шла танцевать с кем-то из Романовых.
Воронцова же выразительно приподняла брови, будто говоря: «Я же тебе говорила».
Она проводила взглядом Марину и её кавалера, а затем отвернулась к столу с угощениями. Не столько хотелось сладостей, сколько изобразить занятость, чтобы не пригласили её саму. Тогда у неё появится больше времени, чтобы поискать Германа Борисовича.
Пирожные на многоярусных фарфоровых блюдах были красивыми до неприличия. Корзиночки с ягодами красной смородины и клубники блестели, словно усыпанные рубинами. Замысловатая горка профитролей, политых шоколадом, выглядела крайне аппетитной. Аккуратными рядами лежали эклеры в белой глазури. Подле них расположились трубочки с кремом. Но более всего Варю привлекли воздушные розовые безе, похожие на маленькие облака с хрустящей корочкой.
Воронцова не успела пригубить ни одного.
– Барышня, попробуйте лучше мороженое. Его только начали разносить.
При звуках весёлого мужского голоса сердце в груди замерло. Варя признала его сразу, на первом же слове, и ей стоило больших усилий сохранить невозмутимый вид, когда она медленно обернулась к говорящему.
Яков предстал перед ней в лилейной лакейской ливрее из тяжёлого сукна, обшитой по бортам золотыми галунами и застёгнутой на крупные золочёные пуговицы с двуглавыми орлами. На безупречных прямых брюках лосинного[43] цвета красовались чёткие стрелки. Чёрные ботинки были начищены до блеска. Непослушные кудри зачёсаны назад и напомажены так крепко, что облегали голову, а лицо было идеально выбрито. Яков стоял, приосанившись, с серебряным подносом в руке, а другую держал за спиною. Он украдкой улыбался. Уголки его губ едва поднимались, а тёплые карие глаза лучились искристым озорством.
– Вы, – только и смогла прошептать Варя.
Она мельком огляделась, чтобы убедиться, что никто на них не смотрит.
Яков подошёл ближе и как бы невзначай забрал пустую десертную тарелку, чтобы поставить её на поднос, а сам тихо произнёс, не поворачивая головы:
– За большим вазоном справа дверь на служебную лестницу. Там почти никто не ходит. Ступайте. Я догоню.
И пока он возился подле стола, Варя без возражений проследовала в указанную сторону. Она шла чинно, будто просто прогуливалась по залу и любовалась костюмами. Сама же она следила за тем, чтобы не привлекать внимания.
Воронцова остановилась у вазона с хризантемами. Справа от него действительно обнаружилась неплотно прикрытая штора из светло-синего бархата с кистями, а за ней – приоткрытая дверь. Эта дверь была расположена и укрыта от глаз столь искусно, что человек не знающий вряд ли вообще заметил бы.
Варя бросила короткий взгляд в ту сторону, где в своих креслах восседала maman с другими начальницами и классными дамами. Но тех более занимали танцующие пары, коих в бальной зале сложилось превеликое множество. Музыка играла громко и торжественно, скрывая прочие звуки. Воспользовавшись моментом, Воронцова выскользнула за штору.
