– Обратитесь к Варшавянскому, – зло сказала Зоя.
– Он и так каждый день меня осматривает, – криво усмехнулся Георгий Николаевич. – Но он и с этим разобраться не может, – мотнул он головой в сторону морозильника. – Душно здесь, понимаешь, душно!
Пот и в самом деле проступил крупными каплями на его лбу, а голос из-под маски доносился все глуше.
И вдруг Зоя поняла. С Багряком происходило ровно то же самое, что и с заг-астронавтом, – ему не хватало некрополя. Он словно находился в атмосфере, где с каждым днем становилось все меньше кислорода.
– Рядом с тобой легче, – вдруг сказал Георгий Николаевич. – Хуже всего рядом с командиром, а с тобой легче… Скорей бы на Марс… Подальше от всего этого…
Он подошел к окошку и долго смотрел внутрь морозильника.
– Неужели и мне такое предстоит? – произнес Багряк и посмотрел на Зою. – Уж лучше… – он не договорил и зашагал прочь по коридору.
Зоя смотрела ему вслед, а когда вернулась взглядом к окошку морозильника, увидела выведенную на нем черным надпись: «Armstrong».
В 20:00 по бортовому времени командир корабля «Красный космос» Борис Сергеевич Мартынов по переговорной системе обратился ко всем членам экипажа:
– Друзья, по согласованию с ЦУПом, нашим главным приоритетом назначен Фобос. Высадка на Марс откладывается до завершения предварительных исследований следов инопланетной цивилизации. Прошу Полюса Фердинатовича подготовить свои предложения по программе исследований.
Через сутки началась подготовка высадки исследовательской группы на Фобосе. На этот раз в нее вошли Полюс Фердинатович Гансовский, Георгий Николаевич Багряк и Паганель. Борис Сергеевич колебался – кого назначить пилотом экспедиции, но все же решил выбрать Зою Громовую, как уже побывавшую на Фобосе. Варшавянский подтвердил, что физически и психологически Зоя готова к этой работе.
«Красный космос» нес на своем борту две двухместные капсулы, предназначенные для внешних осмотров корабля и проведения ремонта в случае неисправности, для чего капсулы имели выдвижные манипуляторы.
Но капсула из-за своей малости не годилась для переброски разведывательной группы и ящиков с оборудованием на Фобос. Поэтому Полюс Фердинатович предложил воспользоваться одним из вагонов марсианского поезда, приспособив к нему капсулу в качестве толкача. Ничтожная гравитация спутника позволяла подобной спарке и сесть, и взлететь, а кроме этого, разведывательная группа получала на поверхности опорную базу на случай непредвиденных обстоятельств.
Гор, Багряк и Зоя вышли в открытый космос и произвели демонтаж части марсианского поезда, которому еще предстояло целый год колесить по поверхности Марса. После того как вагон, который, конечно же, ни на какой вагон не походил, а округлыми очертаниями напоминал лунный пылевой рейсовик, что курсируют между Луноградом и многочисленными научными станциями в Море Ясности, повис около «Красного космоса», эта же группа смонтировала на нем стыковочный узел, и Биленкин виртуозно состыковал капсулу с вагоном.
Между получившимся исследовательским модулем, с легкой руки Биленкина нареченным «Осликом», и кораблем протянули фалы и приступили к погрузке оборудования, цепляя ящики и контейнеры к веревкам, которые тянул Паганель и сгружал в вагон.
Наконец все приготовления были завершены, «Ослик» отшвартовался от «Красного космоса». Зоя не отказала себе в удовольствии совершить лишний маневр облета корабля, чтобы еще раз полюбоваться на него во всей его суровой красоте, и лишь затем повела «Ослика» к Фобосу. Через каких-то полчаса они уже разгружали модуль, разворачивали буровое оборудование, гравиметры, опорные базы эхолокатора и станцию связи.
Магнитный лифт сработал точно так же, как и в первый раз, мягко подхватив исследователей и опустив их на самое дно колодца. Еще на корабле было решено начать обследование Фобоса с зала Ганеши, как назвали лежащего в кресле слоноподобного инопланетянина, куда Зоя и провела всю группу. Могучий Паганель тащил ящики с оборудованием.
– Интересно, интересно, – приговаривал Гансовский, обходя зал по кругу и рассматривая находку со всех сторон. – Скульптура, говорите? – задумчиво спросил, скорее всего, самого себя Гансовский. – Паганель, будь добр, установи вот эту коробку здесь. Помогите мне, друзья.
Многочастотным эхолотом Полюс Фердинатович планировал просветить Фобос и составить карту его коридоров, но сейчас он направил раструб излучателя на фигуру Ганеши и склонился над экранчиком визора. Непонятные серые тени мельтешили среди зеленых линий координатной сетки.
– Ага… уга… а если так… можно и вот так… – бормотал Полюс Фердинатович.
– Ну, что? – спросила, сгорая от любопытства Зоя. – Из чего он сделан?
– Из чего сделан? – задумчиво переспросил Гансовский. – Похоже, из того же материала, что и мы с вами, голубушка. Из плоти и крови, из плоти и крови.
– Хотите сказать, что это никакая не скульптура, а – живое существо? – уточнил Багряк.
