Из багровой тьмы выстреливали все новые и новые щупальца, опутывая Зою. Она хотела еще раз позвать Паганеля, но воздуха не хватало, в глазах потемнело, резкая боль впилась в живот. Силы ее покидали.
Молния взрезала сгустившуюся темноту, и хватка щупалец тут же ослабла. Зоя уперлась пятками, оттолкнулась. Ее больше не держали. Она перевернулась на живот, вскрикнув от резкого приступа боли, и поползла в ту сторону, где по ее предположению остался Паганель. Только теперь Зоя поняла, почему стало так плохо видно – черные хлопья кружили в пространстве, словно помехи на телеэкране.
– Громовая, ты где? – раздался голос Багряка, и Зоя не ожидала, что ощутит такой прилив радости, услышав его. – Я тебя не вижу… где ты?
– Что у вас происходит? – включился обеспокоенный Полюс Фердинатович. – У вас там у всех галлюцинации, что ли?
– Этот чертов робот ни черта не видит, – сказал Багряк. – Со всех сторон наступает какая-то мерзость – помесь каракатиц с носорогом. Пытаюсь найти Громовую.
– Спешу к вам, – почти крикнул Гансовский.
– Я… я… я здесь, – выдавила из себя Зоя. – Сейчас доползу…
Тьму пронзил луч прожектора.
– Иду на помощь, – лязгнул Паганель, – иду на помощь.
Могучие железные руки подхватили Зою, выдирая ее из клубка щупалец, которые все еще оплетали ее тело, и Паганель понес ее прочь из темноты.
– Вот вам! Вот вам! – твердил Багряк, и все новые и новые молнии раздирали нечто встопорщенное, дрожащее, но выбрасывающее новые и новые ответвления щупалец и клешней. – Паганель, как Громовая?
– Выношу ее в безопасное место.
Зоя пришла в себя уже в знакомом зале, рядом с Ганеши. Багряк и Гансовский успели раскинуть палатку, накачать ее воздухом и втащить Зою внутрь.
Они освободились от колпаков и вытирали потные лица бумажными полотенцами.
– Что там произошло? – наконец спросил Полюс Фердинатович.
– Этот робот… этот нехороший робот… – Багряк сдержался и закончил: – Ни черта не видел этот робот. Почему-то. Если бы я не поспел, ее бы, – он кивнул на Зою, – сожрала местная фауна.
– Надо уходить, – слабо сказала Зоя. – Они могут добраться и сюда…
– Шиш вот им, – показал Георгий Николаевич. – Паганель сейчас там ставит бакелитовую заплатку. Да и я хорошо лучеметом поработал. Ну и твари, доложу я вам, ну и твари.
– Паганель, – вызвал Гансовский робота, который остался стоять рядом с палаткой, так как места внутри не оставалось.
– Да, профессор, – отозвался Паганель.
– Ты можешь объяснить, что произошло? Почему ты не видел опасности?
– Предполагаю целенаправленное воздействие на мой позитронный мозг, профессор, с целью индуцирования аномальной слепой зоны. Мои внутренние датчики фиксируют наличие некрополя неизвестной мне модуляционной модификации. Возможно, его действие привело к подобному следствию. Требуется проверка данной гипотезы.
– Паганель, а поле коммунизма? Поле коммунизма фиксируется? – спросила Зоя.
– Нет, не фиксируется. Но, возможно, мои датчики недостаточно чувствительны.
– По этим упырям было видно, что полем коммунизма здесь и не пахнет, – проворчал Багряк. – Вот и получается, что высокоразвитая цивилизация оказалась основанной на некрополе.
– Такого быть не может, – упрямо помотала головой Зоя. – Они бы не смогли выйти в космос, а тем более построить такой корабль.
– Но мы ведь не знаем, что заставило их выйти в космос, – сказал Гансовский. – Вполне возможно, что для них это было не желание исследовать другие планеты, а вынужденная мера. Спасение от грозившей им опасности.
– Что вы имеете в виду, Полюс Фердинатович? – спросила Зоя.
– На Фаэтон намекаете, профессор? – хмыкнул Георгий Николаевич.
– Да, на Фаэтон. Конечно, это тоже всего лишь рабочая гипотеза. Но иначе для чего могло служить столь огромное сооружение? Астероид, пронизанный ходами и помещениями? И почему он находится именно здесь, на орбите Марса? Я предполагаю, что это своего рода космический ковчег, с помощью которого обитатели Фаэтона предполагали переселиться на Марс. В те времена он был гораздо более пригодной для жизни планетой. Вода, кислород в атмосфере. Что еще нужно для жизни?
– Но поле коммунизма? Разве могла цивилизация, основанная на некрополе, совершить подобный проект даже под страхом собственной смерти? Да они бы скорее себя перебили, пытаясь захватить место в ковчеге.
– Может, не так страшно некрополе, как его малюют? – усмехнулся Багряк. – И желание спасти собственную шкуру в некоторых случаях более действенно, чем жажда знаний и альтруизм, а?
– Коллеги, коллеги, – вмешался Полюс Фердинатович. – Сейчас наши дискуссии совершенно беспочвенны. Я вполне могу ошибаться со своей гипотезой о колонизации Марса выходцами с Фаэтона.
