Австрийские и словенские дивизии, наступавшие под руководством генерала штаба Карахана, были исполнены ненавистью к Италии, и первый город, подвергшийся захвату неприятеля, был Фиуме. Затем пал Триест, и неприятель, вышедший в долину Изонцо, заставил сдаться важный в стратегическом отношении город Герц.
Вместе со Спидом Бинеем я был свидетелем – отчаянного воздушного сражения, длившегося десять часов…
За два дня до смерти, Муссолини, лично принявшему участие в воздушном бое, суждено было пережить гибель большей части своего воздушного флота и быть свидетелем полного перевеса неприятельских воздушных сил.
Карахан также лично принял участие в этом историческом воздушном сражении.
В Милане фашистская жандармерия казнила пятнадцать итальянских коммунистов, но несмотря на столь строгие мероприятия, правительству не удалось оградить страну от террористических актов, направленных в ущерб ее обороне.
Политические осложнения в тылу нанесли существенный удар итальянской армии и вынудили ее к отступлению.
Уличные волнения во Флоренции повлекли за собой невозможность защищать город и сдачу генерала Мартино с его отрядом.
Отныне путь на Рим был свободен. Ровно через неделю, 6 марта, Вечный Город пал не оказав сопротивления.
Находясь на каменной балюстраде, Бойер, Бинней и я наблюдали за кратким, но ожесточенным сражением на площади Св. Петра. В этом бою под колоннадой Челлини пали самые надежные защитники Ватикана – швейцарцы и французы.
Строгая дисциплина, существовавшая в армии красных, спасла художественные сокровища Ватикана от разгрома. Но судьба наместника, св. Петра, висела на волоске.
Решение Карахана пощадить жизнь Пия XI было истолковано католиками как чудо, ниспосланное свыше в ответ на многочисленные мольбы верующих.
– Это решение Карахана отнюдь не является результатом его мягкосердечия, – сухо заметил Бойер. – Если бы Карахан, приказал убить папу, то за этим последовало бы избрание кардиналами нового папы, где-нибудь вне пределов нашей досягаемости. Пока Карахан держит папу у себя в плену, он располагает возможностью контролировать его действия.
– А чего ради держать папу в плену? – спросил я.
– А почему бы и нет, – ответил Бойер – не впервые папы попадают в плен. Итальянцы держали папу в плену в течение пятидесяти лет. Не впервые глава католической церкви живет на положении узника. До 1929 года папа добровольно был ватиканским узником.
Накануне падения Рима королевская семья, во главе с королем Виктором Эммануилом, выехала в Неаполь и ступила на борт крейсера „Триест“.
Впоследствии она нашла убежище в Лиссабоне. Карахан занял Квиринал, и Бойер простер любезность до того, что отвел там помещение и для меня с Биннемом.
В течении целой недели я просиживал ночи наполет над подробными сообщениями о происходящих событиях. Город непрерывно оглашался ликующими возгласами победителей, праздновавших свое торжество. В сообщениях я подробно описывал массовые казни старинных итальянских родов и мытарства американских туристов и студентов, тщетно пытающихся выбраться на родину через переполняемые порты Бриндизи, Неаполь и Геную.
Думая об опасностях, которым подвергались застрявшие в Италии американские туристы, Бинней и я не могли перенестись мыслями к Марго Дениссон, оставшейся в Вене и участь которой отягчалась безрассудным прибытием в Вену жены Карахана.
Это обстоятельство, что в Вене помимо Марго находится и Уайт Додж, также не способствовало хорошему настроению Спида, не раз просившего у меня разрешения доставить Марго в Рим… Но нас успокоил по обыкновению своему улыбающийся Бойер.
– Карахан с первого дня прибытия его жены в Вену знал о том, что она спряталась у вашей секретарши..
Спид и я обменялись удивленными взглядами.
– Успех полководца зависит от того как хорошо поставлена у него разведочная служба, – продолжал Бойер. – Вы напрасно беспокоитесь за их судьбу. Завтра вы увидите их. В три часа мы вылетаем со штабом Карахана на север.
Мы вылетели по направлению к Ливорно. Пролетая над островам Эльбой, я подумал о завоевателе, которому суждено было испытать заточение на этом острове.
– Вот уже десять недель, как войска Карахана переступили польскую и румынскую границы. За эти десять недель вам суждено было быть свидетелями больших кровопролитий, чем их было за десятилетие Наполеоновских войн. Взгляните на карту, – продолжал Бойер – теперь, когда наши войска заняли Германию и Италию, наш фронт образует единую линию от Генуи на Средиземном море до Вильгельмсгафена на Северном море. Все, что находится на восток от этой линии, в руках красных.
– Наш враг находится на западе от этой линии. Вы были свидетелями наших успехов в Центральной Европе и в части Западной Европы. Кое-где нам пытались оказать сопротивление, но всюду на помощь нам приходили политические распри в стране. Теперь нам суждено помериться силами с союзниками, вышедшими победителями из мировой войны. Наши войска угрожают Франции на итальянской границе, и вы увидите сражение, равного которому не было в мире со времени его существования.
