Тем не менее, несмотря на появившиеся сомнения, следователь понимал, что отбрасывать простое и очевидное нельзя. Версии с бытовыми конфликтами, с внезапной вспышкой агрессии оставались главными. Бездомный мог стать жертвой пьяной драки, дворник — случайной ссоры. Но что-то внутри Саблина противилось этой простоте.
Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на время в мобильном. Девятый час.
— Пожалуй, на сегодня хватит, — пробормотал он, вставая и начиная собираться домой.
Выйдя из отделения на улицу, майор закурил на холоде. Приятно ощущать мороз после целого дня в душном кабинете.
У входа в участок были припаркованы дежурные машины, и Саблин заметил Антона. Тот моментально направился к следователю.
— Добрый вечер! — сказал Ярохин. — Подвезти, товарищ майор?
— Да нет, спасибо. Я прогуляюсь до метро.
По дороге домой Саблин продолжал вертеть в мыслях улики и версии, но ничего нового на ум не шло. Поднимаясь на лифте к своей квартире, он чувствовал усталость, накопившуюся за долгий день, и мечтал о горячей еде и тишине своей квартиры.
Вставив ключ в замок, он толкнул дверь и вошёл. Щелчок выключателя, и небольшое пространство квартиры наполнилось тусклым светом.
И тут Саблин замер.
На полу, прямо посреди прихожей, лежал конверт.
Ярко-красный, вызывающий, он словно кричал о себе в полумраке.
Следователь несколько секунд просто стоял, не в силах пошевелиться. В голове проносились обрывки мыслей, тревожных и сумбурных.
Красный конверт.
Точно такой же он нашёл несколько дней назад на даче у Филиппа. Тогда майор отмахнулся, решив, что это какая-то шутка, детская выходка, даже посмеялся, предположив, будто на участках так проводит время ребятня, запугивая и интригуя дачников.
Но теперь… Теперь очевидно другое. Конверт был предназначен для него.
Саблин медленно сделал шаг вперёд. Каждый мускул его тела напрягся, по спине пробежал холодок, а в висках запульсировала кровь.
Майор присел на корточки, стараясь не прикасаться к конверту.
Красный цвет казался зловещим, почти кровоточащим. Следователь внимательно осмотрел его. Никаких надписей, никаких опознавательных знаков, как и в прошлый раз. Просто идеально гладкий, пугающе яркий прямоугольник.
Саблин дотянулся до пакета, лежавшего в прихожей у вешалки, и надел его на руку, чтобы не оставить отпечатков.
Внутри нарастало давящее предчувствие беды. Следователь догадывался, что перед ним — не просто шутка. Это послание.
Сглотнув пересохший комок в горле, майор решительно схватил конверт. Он поднялся, держа его перед собой. Скинув ботинки, Саблин прошёл в комнату к столу. Медленно, стараясь не повредить содержимое, он вскрыл конверт. Сердце бешено застучало в груди.
Внутри лежал белый плотный лист бумаги, где крупным, угловатым почерком было написано:
Положив конверт на стол, Саблин быстро вытащил из пальто мобильный и набрал номер.
В окнах дачного домика горел тёплый, уютный свет, словно маяк среди бушующей белой метели. Стол в комнате напоминал поле битвы, где сражались прошлое и настоящее. Книги, раскрытые на самых разных страницах, громоздились друг на друге, будто баррикады. Компьютер с мерцающим экраном отображал сложные символы и таблицы. А в самом центре этого хаоса, под тусклым светом настольной лампы, лежали копии текстов с древних свитков.
Филипп, нахмурившись, склонился над ними. Он пытался прорваться сквозь завесу веков, расшифровать текст, написанный на древнем набатейском языке. Фразы, словно призраки, ускользали от него, не желая раскрывать свои значения.
Писатель перебирал словари, сравнивал символы, сверялся с грамматическими таблицами. Но пока всё было тщетно. Набатейский язык оказался крепким орешком, не поддающимся с наскока.
Смирнов вздохнул, откинулся на спинку кресла и потёр уставшие глаза. Он чувствовал, что это долгий и кропотливый труд. Но также понимал: за сложными письменами скрывается история, которую должен узнать. История о древнем народе, возможно, о его культуре и жизни. И он не отступит, пока не решит эту загадку, пока не заставит древние свитки заговорить.
Филипп снова склонился над столом, вооружившись терпением и упорством. Ночь обещала быть долгой, но мужчина был готов к этому. После отъезда Саблина он решил вернуться к работе над реликвиями, помня о предупреждении следователя, но любопытство тянуло писателя, не давая переключиться на что-то иное.
Внезапно тишину разорвал звук мобильного. Филипп вздрогнул и, чертыхнувшись, потянулся к телефону.
— Привет! — услышал он в трубке голос Саблина. — У тебя всё в порядке?
Филипп нахмурился.
— Вроде бы да. А в чём дело?
— Я только что нашёл в своей квартире красный конверт. Точно такой же, как у тебя на даче. С детской считалочкой внутри.
— Ты уверен? — пробормотал Смирнов.