Саблин вздохнул. Вспомнил, как тяжело далось ему прошлое дело о серийнике. Сколько бессонных ночей, выпитого кофе, боли и отчаяния. И вот, спустя всего лишь несколько месяцев, кошмар повторяется.
Какой же теперь мотив у преступника? Почему он выбрал именно его в качестве своего противника?
Личная неприязнь? Месть? Что?
Майор нахмурился, пытаясь с ходу восстановить в памяти всех, кого он поймал и посадил. Невозможно вычислить. Их были сотни за годы его работы. И все заслуженно наказаны.
Пришла мысль проверить тех, кто недавно вышел из тюрьмы. Да. Здравая идея. Месть могла быть реальным мотивом. Но сперва необходимо доложить начальству.
Саблин посмотрел на телефон. Нужно сообщить полковнику о красных конвертах, и рассказать о связи между ними и убийствами. И, как ни тяжело, но признать: они снова столкнулись с маньяком.
В горле пересохло. Он предчувствовал реакцию полковника. Злость, разочарование, давление. Но тянуть дальше было нельзя. Каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни.
Майор сделал глубокий вдох, выпрямился в кресле и взял телефон. Надо собраться с духом, быть готовым к худшему, но остановить этого безумца.
Он набрал номер полковника. Гудки тянулись мучительно долго.
Наконец в трубке раздался низкий голос Тимофеева.
— Привет, Лёш! Ну как дела? Освоился после отпуска?
— Здравия желаю, товарищ полковник! Да, вполне.
— Хорошо-хорошо. Как там те два дела?
— Как раз об этом и хотел вам доложить.
— Нашли зацепку? Бытовой конфликт? Пьяная драка?
— Боюсь, всё гораздо серьёзнее, товарищ полковник. Я думаю, это серийные убийства.
В трубке повисла тишина.
— Что за бред? Саблин, ты чего несёшь? Серийный убийца?! Ты там совсем отморозился на даче, что ли? С чего такие выводы? Во время твоего отпуска у нас было две бытовухи, можно сказать, несчастные случаи, а теперь они вдруг превратились в спланированные убийства? Да ещё и одним человеком? — в тоне Тимофеева появилось напряжение.
— Сегодня найден третий труп. Утонувшая женщина.
— И? Ты теперь все убийства собираешься объединять в одно дело и заявлять: это серийник?
— Есть кое-что ещё.
— В каком смысле?
— Я получил три красных конверта. В каждом — стишок, описывающий одно из убийств. Детали, которые знал только исполнитель. Все конверты были получены за день до преступлений.
Тимофеев замолчал, переваривая услышанное.
— И кому адресованы эти… стишки?
— Мне, Илья Ильич. Адресованы лично мне.
Снова тишина. Саблин слышал в трубке тяжёлое дыхание полковника.
— Ты уверен, что это связано?
— Абсолютно уверен. Первый конверт доставлен прямо в участок неделю назад. Пока я был в отпуске. Я нашёл его сегодня в почте. Второй подбросили на дачу Смирнова. Третий — под дверь моей квартиры.
Тимофеев тяжело вздохнул.
— Попахивает личной вендеттой.
— Да. Это точно не случайность. Всё связано. И, похоже, убийца играет с нами. Играет лично со мной.
— Играет?
— В стишках говорится именно об игре и о правилах, которые полиция не понимает.
— Чёрт возьми! — выругался Илья Ильич. — Этого ещё не хватало! Ладно, Саблин, слушай меня внимательно. Никакой паники. Никакой утечки информации. Собирайте все материалы, все улики. Завтра в девять утра я приеду, будем смотреть, что к чему. И, Лёша… будь осторожен. Если убийца обращается лично к тебе, значит, ты для него — цель.
— Понял, товарищ полковник.
Тимофеев бросил трубку.
Следователь положил телефон на стол. Слова Ильи Ильича эхом отдавались в голове: «Ты для него — цель». Он знал это. Чувствовал кожей. Маньяк не просто убивает, а играет. И хочет, чтобы Саблин был частью его игры.
Майор встал и подошёл к окну. Снег медленно падал на город, который казался серым и безжизненным.
Он вернулся к столу и взял мобильный. На этот раз набрал номер Шульца. Нужно его поторопить с анализом конвертов и выяснением личности девушки из реки.
Саблин догадывался, что времени у него мало. Убийца не будет ждать. Скорее всего, уже планирует следующую атаку. И Саблин должен быть готов, а лучше находиться на шаг впереди.
Он обязан остановить его. Любой ценой.
Телефон на столе следователя зазвонил пронзительно, вырывая Саблина из задумчивого созерцания карты города, висевшей на стене. На ней яркими кнопками он отметил места обнаружения жертв. Все они, как теперь очевидно, убиты в одном районе, недалеко от отделения полиции, включая девушку в реке, которая находилась ближе к железной дороге, на западе.
— Слушаю, — ответил майор, прижимая мобильный к уху.
— Лёш, привет, — звонил Шульц. — У меня предварительные результаты по телу из реки.
Голос криминалиста звучал устало, но в нём чувствовалась сосредоточенность.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник полковник Тимофеев, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было напряжённым. Облачённый в форму, с идеальной выправкой, подтянутый и широкоплечий, он жестом дал понять Саблину продолжать разговор.
— Влад, ставлю тебя на громкую. Со мной полковник Тимофеев.
— Доброе утро, Илья Ильич, — послышался Шульц.
— И тебе, Влад. Продолжайте-продолжайте, — мужчина сел на стул рядом со столом Саблина.