— Да нет. Забыл просто. Но, получается, послание попросил принести в участок тот самый неизвестный, который шлёт конверты, — добавил Саша.
— Убийца.
— Но с другой стороны, прямых доказательств насильственной смерти Калинина, Краснова и девушки из реки нет, — размышлял Синицын. — И мы пока не уверены, что записки шлёт человек, причастный к смерти всех этих людей.
— Есть доказательства, — возразил Саблин, зажимая сигарету в зубах и поднимаясь с кресла. — Идите сюда. Смотрите, — он указал на записки.
Максимова подошла, а Саша, вскочив со стула, приблизился.
— В первом стишке говорится: «Моем руки, моем лица, крови много на снегу». Не напоминает ничего?
— Бомж! — догадался лейтенант. — Он грязный, вонючий, и вокруг него было много крови из раны на шее, как раз на снегу.
Саблин кивнул.
— Идём дальше. «Сели мошки на варенье, вот и всё стихотворенье».
— Хм. Мошки… варенье? — Саша задумался. — Ну, алкоголики нередко гонят самогон из варенья. Может, в этом связь?
— Нет! — сказала Дина. — На трупе были личинки мух, так как он пролежал в квартире больше двенадцати часов.
— Правильно, — согласился следователь. — И, наконец, последнее, про козу.
— Девушка упала с моста! — обрадованный своей догадкой, заулыбался Саша.
— Всё так и есть.
— Но что это значит? Всех троих убил один человек?
— Полагаю, да, — Саблин сел обратно в кресло. Буря эмоций внутри улеглась, уступив место анализу ситуации. — Когда были совершены все убийства?
— Первое во вторник рано утром, второе — в пятницу, тоже утром или поздно ночью в четверг. Оба на прошлой неделе. Третье — пока непонятно, Шульц ещё не звонил, но, наверное, тоже ночью или утром сегодня, — по памяти сообщила Максимова.
— Ага. Так. Первый конверт принесли в понедельник. Второй я нашёл на даче в четверг. Третий — в воскресенье.
— Неизвестный присылает записку за день до убийства! — сразу догадалась Дина.
— Именно так! — Саблин стряхнул пепел в пепельницу. — Вот какую игру он ведёт! Вот о чём его послания!
— Но… — Дина сложила руки на груди. — Что неизвестный вам с Филиппом хочет сказать? Зачем присылает вам конверты?
— Во-первых, — следователь затушил окурок, — не нам с Филиппом, а мне. Он шлёт послания именно мне. То, что конверт был подброшен на дачу Смирнова, говорит только об одном: убийца следит и знает, где я нахожусь. Во-вторых, я думаю, неизвестный направляет конверты до убийства, чтобы мы их предотвратили.
— Как это? — удивился Саша. — Зачем?
— Элемент игры. Он предупреждает о преступлении и ждёт, сможем ли мы решить его загадку.
— А если полиция не разгадывает её, он убивает, — дополнила Дина.
— В точку, — Саблин закурил вторую сигарету.
— Но подождите, раз убийца следил за вами, то он должен был знать, что вы в отпуске, — сказал лейтенант, — и тогда, выходит, понимал: первый конверт вы не получите.
— А вот это хорошее замечание, — майор одобрительно посмотрел на Синицына. — Очевидно, хоть он и наблюдает, но не в курсе о моих планах или не следит постоянно. Преступник просит Виталича доставить конверт, ждёт, но ничего не происходит. Убивает бездомного. Потом как-то выясняет — я за городом. Едет туда, оставляет второй конверт. Опять нет реакции. Снова убийство. Дворник. И уже затем, увидев, что я поехал в Москву, подбрасывает третий конверт мне под дверь, чтобы уже наверняка заявить о себе. Но мы всё ещё не догадываемся о его игре, и он убивает девушку.
— А как вообще можно догадаться из текста о способе убийства и жертве? — Дина подошла к столу и вновь взглянула на записки. — Это нам сейчас ясно, о ком речь, когда мы прочитали стишки и располагаем деталями убийств, а не зная их — понять нереально!
— Ты права, — согласился майор. — В этом-то и суть игры. Преступник считает себя умнее. Он как бы даёт подсказки, но разобраться в них сложно.
— И теперь как быть? — спросил Синицын. — Ждать нового конверта?
— У неизвестного есть план. И пока он его не реализует, не остановится. Думаю, да. Третий конверт — не конец.
— Что же это, товарищ майор, — произнесла Максимова, глядя на Саблина, — у нас новый серийный убийца?
— Не хочу признавать, но да. Похоже на то.
— Чёрт! — Саша провёл рукой по волосам.
— Так, отправьте срочно все послания Шульцу на экспертизу, — майор упаковал улики в пакет. — Про конверты никому ни слова. Пока об этом знаем только мы. Нельзя, чтобы пронюхала пресса. Журналисты и так уже сложили дважды два. Саш, предупреди Петренко, пусть также молчит про конверт и Виталича.
— Ага, — лейтенант кивнул.
— Ждём результаты экспертизы от Влада и начинаем выяснять, что могло связывать все три жертвы, почему убийца выбрал именно их. А я… мне придётся доложить обо всём Тимофееву.
Саблин остался один в кабинете, когда Максимова и Синицын ушли работать.
Он потёр подбородок.
Три красных конверта. Три убийства. Это был вызов. Личный вызов ему, вне всяких сомнений.
Мысль о таком обжигала сознание. В городе снова появился серийный убийца. Но на этот раз преступник не просто убивает, он изощрённо обставляет всё как игру, как партию между ним и следователем.