А когда над площадью стихли все звуки, к застывшему на трибуне Мавзолея товарищу Сталину быстрым шагом приблизился Лаврентий Палыч Берия и что-то прошептал ему на ухо. Сталин недоуменно покосился на Лаврентия Палыча, но всё же повернулся в сторону собора и прищурил глаза, словно чего-то ожидая.
Площадь молчала.
Через несколько минут стал слышен приятный негромкий гул. Звук приближался со стороны набережной.На трибуне генерал Власик что-то горячо доказывал Сталину. Иосиф Виссарионович морщился и отмахивался рукой, не сводя глаз с собора.
Какой-то не по-военному упитанный человечек, оглядываясь и подпрыгивая на каждом шагу, словно некое тревожное предчувствие очень сильно напугало его, быстро пробирался подальше от Мавзолея.
Гул нарастал и теперь исполнился уже такой несомненной силы, что тысячи собравшихся на площади воинов вскорости не могли бы сдерживать нервное напряжение. Когда давление достигло предельной точки, ожидаемо и, тем не менее, неожиданно для всех с Васильевского спуска вывернулся крайне непривычно выглядящий биплан – с гнутыми крыльями, расположенными не горизонтально, но вертикально.
Странный самолёт за доли секунды преодолел последние метры до площадки перед Мавзолеем, резко затормозил в воздухе и столь же резко снизился. Видимо, пилот не вполне справился с управлением, потому что у самой земли машину чуть повело и одна из плоскостей зацепила брусчатку. Яркий сноп искр пронёсся вслед за крошащейся о камень кромкой крыла.
Самолёт развернуло боком и понесло на упитанного человечка. Вереща и подпрыгивая, тот попытался убежать от взбесившейся машины, но было поздно: тяжёлый аппарат нагнал человечка, запнулся о выступающий среди прочих булыжник мостовой и, теряя остатки скорости, медленно завалился на бок.
Изогнутое крыло нижним сегментом навалилось на человечка.
Послышался визг.
Послышался хруст.
Послышался аппетитный влажный всхлип.
Машина, как будто сошедшая со страниц фантастического романа, пару раз качнулась на крыле, надёжно утрамбовывая остатки упитанного человечка, и, словно выполнив некую обязательную для всякого фантастического персонажа задачу, грузно опрокинулась в исходное положение.
В толпе за ограждением охнула некогда глупая, а теперь поумневшая и осунувшаяся девушка Зинаида. Машинально схватилась было за висевшую на боку санитарную сумку, да тут же убрала руку: перебинтовывать и поливать карболкой было уже некого.
– Товарищ Сталин, – срывающимся голосом возвестил Лаврентий Палыч, – раздавлен член военного совета Хрущёв.
– Бывает, – сказал Сталин. – Пойдём-ка, Лаврентий, осмотрим самолёт.
