— Я отправил отряд на вылазку, — произнес он, — или что–то в этом роде. Не могу найти Плохиша Тома и половину солдат для дозора.
— Оно вот–вот начнется, — сказал капитан, взяв себя в руки. — Скажи страже, чтобы были начеку. Скажи им…
Он посмотрел вверх. Но над головой светили лишь холодные молчаливые звезды.
— Скажи им, чтобы смотрели в оба, — в нерешительности произнес он. — Мне срочно нужно увидеть настоятельницу.
Он добежал до уборной, и его вырвало. Вытер подбородок старым носовым платком и выбросил его туда же, куда отправилась блевотина, из–за чего, без сомнения, прачка устроит настоящий скандал. Выпрямился, расправил плечи и, кивнув невидимому собеседнику, вернулся в большой зал.
Настоятельница ожидала его.
— Ты виделся с моей служанкой, — сказала она.
Его доспехи были несокрушимы. Поэтому он улыбнулся.
— Просто столкнулся по пути.
— Проверил караул?
— Не совсем. Госпожа, здесь слишком много секретов. Я не представляю, каковы ставки. А может, я просто слишком молод для всего этого. Но у нас два врага — внешний и внутренний. Я хочу, чтобы вы мне рассказали все, что знаете.
— Если бы я рассказала тебе все, ты высек бы меня огненным кнутом, — произнесла настоятельница. — В Библии есть один отрывок, над которым я часто ломаю голову.
Она поднялась со своего трона и пересекла зал, остановившись рядом с книгой.
— Ты ведь разгадал ее загадку?
— Только благодаря огромному количеству подсказок.
— Я не могла тебе рассказать, — призналась она. — Когда подобные нам дают клятвы, эти клятвы связывают нашу силу.
Капитан кивнул.
— Ты натянут, словно тетива лука, — заметила настоятельница. — Это Амиция на тебя так влияет?
— Сегодня я разыграл свой козырь, — сказал он, — но допустил, чтобы свидание помешало исполнению долга. Этим вечером все пошло не так, как мне хотелось, особенно учитывая предпринятые мною шаги, которые, впрочем, теперь кажутся безрассудными.
Молодой мужчина умолк, потом выпалил накипевшее:
— Не люблю, когда со мной играют.
Настоятельница взяла ониксовые четки, поправила вимпл и пожата плечами.
— Никто не любит, — снисходительным тоном произнесла она. — Я не веду воображаемых рискованных игр. Но, возможно, мы сможем сделать что–то хорошее, и наше присутствие здесь предотвратит поражение и гибель, мысли о которых не дают тебе покоя. Давай пройдемся среди наших людей, капитан.
Они вышли из зала, и настоятельница взяла его под руку, как истинная леди, а одна из сестер с закрытым вуалью лицом приблизилась и понесла шлейф ее платья, который был длиннее и богаче украшен, чем у любой другой женщины в монастыре. Капитан подозревал, что ее привычки выходили далеко за рамки того, как должны себя вести сестры святого Фомы. Она была богатой и могущественной женщиной, каким–то образом оказавшейся здесь.
Когда они вышли во двор, все разговоры смолкли. Танцоры двигались по кругу под мелодию нескольких дудочек и псалмов, распеваемых не кем иным, как оруженосцем капитана. Музыканты продолжали играть, а вот танцующие замерли, но настоятельница одобрительно кивнула, и пляски возобновились.
— Когда они нападут на нас? — тихо спросила она.
— Никогда, если все пойдет по моему плану, — любезно ответил капитан.
— Деньги лучше зарабатывать, не сражаясь?
— Всегда, — ответил он, отвесив низкий поклон наблюдавшей за танцами Амиции.
В ответ та лишь холодно кивнула. Но капитан уже знал, как защититься от нее, поэтому без запинки продолжил:
— Но в то же время я люблю побеждать. А победа требует определенных усилий.
— И, конечно же, ты их приложишь? — улыбнувшись, поинтересовалась настоятельница. — Наши с тобой споры проходят настолько естественно, что мне стоит наложить на себя епитимью за флирт.
— У вас к этому настоящий талант, должно быть, именно благодаря ему вы завоевали немало поклонников, — галантно заметил он.
Настоятельница ударила его веером по тыльной стороне ладони.
— Ты имеешь в виду, много лет назад, когда я была молода?
— Подобно всем красивым женщинам, вы желаете превратить мою лесть в оскорбление, — парировал он.
— Встанем здесь, у всех на виду.
Настоятельница кивнула отцу Генри, который в нерешительности замер между часовней и лестницей, ведущей в большой зал. Капитан подумал, что святоша просто кипит от ненависти. С год тому назад Красный Рыцарь, едва став командиром наемников, казнил одного убийцу — лучника, убивавшего своих сотоварищей ради их добычи. Торн был невзрачным человеком, изгоем. Капитан внимательно посмотрел на священника. Выглядел тот уж очень похоже. Дело было даже не в его внешности. В ощущении. В предчувствии.
— Отец Генри, уверена, вас должным образом так и не представили капитану.
Настоятельница улыбалась, но глаза метали молнии — отблеск женщины, которой она когда–то была, знающей, что лишь один ее взгляд заставит любого поклонника подчиниться. Хищницы, любящей играть с добычей.
Священник протянул для пожатия длинную руку. Холодную и влажную.
— Бастард, как называют его люди, — произнес он. — Или у тебя есть имя, которое нравится тебе больше?
