Гармодий кивнул. Он никогда не слышал о мастере Рэндоме, но старый маг уже знал, что был потерян для мира на десять лет или даже больше.
— Здесь вы в относительной безопасности, — продолжил Старый Боб. — Правда, сегодня мы попали в засаду боглинов.
Он повел плечами, и волшебнику стало совершенно очевидно, что он чем–то расстроен.
— Вы понесли потери? — Гармодию очень хотелось спросить о количестве и силах противника, но его интерес побеждала усталость.
— Молодой рыцарь. — Старый Боб махнул огромным топором в сторону склонившихся мужчин. — Он получил серьезные ранения, когда сразился с демоном из земель Диких.
Старый маг вздохнул.
— Расступитесь, — приказал он.
У них была всего одна свеча, коновал обрабатывал раны мужчины уксусом. Молодой рыцарь потерял много крови. Обнаженный до пояса, он был бледным как полотно и казался крайне уязвимым. А недавно появившиеся весенние мухи вовсю пировали на нем.
Почти не задумываясь, Гармодий сотворил небольшое заклинание, после которого от мух не осталось и следа. Усталость навалилась, будто на его плечи надели кольчугу, подобно железным тискам, сжала сердце. И все же он опустился около раненого на колени, а Старый Боб высоко поднял фонарь. На мгновение старому магу померещилось, будто перед ним сам король.
Обследуя увечья, Гармодий наклонился еще ближе. Три колотые раны, несколько царапин — ничего, что могло бы убить здорового человека, но потом он увидел ужасные ожоги. В красноватом пламени свечи глаз мужчины походил на кровавое месиво.
— Господи Иисусе, — промолвил старый волшебник.
То, что сначала он принял за грязь на плече, оказалось вовсе не грязью — кольца кольчуги вплавились прямо в тело молодого–человека. Эти ожоги были даже не красными, а черными.
— Он сражался с адверсарием, — произнес кто–то из мужчин. — Демоном из ада. Даже когда тот бросил в него огнем.
Гармодий почувствовал, как закрываются глаза рыцаря. У него не хватало сил для спасения его храброй души, а это порядком раздражало, особенно если учесть, что ему нужна была лишь толика природной силы для лечения ожогов. Для подобного требовался большой опыт, умение придавать заклинанию нужную форму и щепотка силы.
Тем не менее мысль о том, что ему нужна сила природного происхождения, натолкнула его на другую идею.
Он прикоснулся к собственным запасникам — предметам, которые он на протяжении многих лет скрупулезно наделял волшебной силой: купал в огне, наполнял и насыщал их, вливал в них яркий золотой свет Священного солнца. Все они были холодными и пустыми. Таким же было и его самое большое хранилище силы — собственная плоть. Пустой, холодной, изнуренной.
И все же, по логике проведенного в его башне опыта…
— Отойдите все назад, — приказал Гармодий.
Ему не хватало сил даже объяснить собравшимся вокруг людям, что он собирается делать.
— Я истощен, — сообщил он старому солдату. — Вы понимаете, что это значит?
— Вы не можете лечить?
— Именно. Я собираюсь использовать местный источник силы. Если не удастся, ничего не произойдет. Если удастся… — Маг потер глаза. — Клянусь Гермесом и всеми святыми, что–то да произойдет.
Старый Боб хмыкнул.
— Вы всегда столь понятно изъясняетесь? — Он протянул кружку вина. — Вот, сперва выпейте. Отличное красное вино.
Гармодий отмахнулся, остальные попятились или вернулись к костру. Никто не горел желанием наблюдать за работой волшебника, за исключением Старого Боба, который следил за всем происходящим с любопытной осторожностью домашнего кота.
Маг мысленно потянулся в темноту, чтобы найти источник зеленой силы. Он знал, что тот должен быть где–то рядом. И он действительно обнаружился неподалеку. Гармодий не стал изучать, чем именно он был, просто зачерпнул толику его силы…
С пронзительным воем что–то взорвалось в ночи.
Ни один человек не сможет многие годы работать с величайшими силами во вселенной, не научившись концентрации, граничащей с абсолютной бессердечностью. Поэтому Гармодий полностью сосредоточился на силе, которую трудно было удерживать. Ее привкус казался каким–то неправильным. И эта неправильность оттолкнула бы его, если бы не основанная на опыте уверенность, что создание из Диких может взаимодействовать с герметистом. А значит, должна быть между ними и обратная связь.
Вой не стихал, и люди вокруг него засуетились, объятые страхом, но не растерявшиеся: одни схватились за оружие, другие принялись успокаивать лошадей. Маг чувствовал их ужас, но этого было недостаточно, чтобы разорвать цепи, соединявшие его с отдаленным источником силы, к которому он припал, будто жадно сосущий материнскую грудь младенец.
Без всякой жалости.
