Гэвин заставил коня прыгнуть, и они взмыли в воздух и сразу опустились, перескочив через распространявшуюся волну уничтожения. Оба остались относительно невредимы.
— Отличный прыжок, — похвалил Гармодий. — Парень что надо.
А потом они понеслись назад по дороге.
Когда Гармодий стал задыхаться, Гэвин спешился, усадил старого мага на своего коня и побежал рядом. И, будто сговорившись, они остановились у глубокого речного потока, который пересекли на рассвете. Тут же находилась дюжина фургонов, а вот всадники были уже на противоположном берегу. Один за другим отчаявшиеся люди переходили реку вброд. Вода поднималась до пояса, но они не обращали на это внимания. Некоторые останавливались среди потока, чтобы смочить пересохшее горло.
По лицам всадников катились слезы, но Рэндом сделал вид, что не замечает их.
Гэвин, единственный из всех объятых страхом людей, не ринулся в обманчивую безопасность. Он обнажил меч.
— Я тоже спасался бегством от страха, — обратился он к ним. — В три раза труднее восстановить свое доброе имя, чем сохранить его. И именно тут, на этом самом месте мы его восстановим. Слезайте с коней, господа. Мы будем удерживать этот берег реки, пока вот эти славные люди не доберутся до безопасного места, и, поступив таким образом, мы обретем честь и покой.
В его голосе было столько силы, что один за другим всадники спешились. Рэндом наблюдал за происходящим, не веря собственным глазам. Их было девять, все в добротных доспехах, и они решили стоять до конца. Члены гильдий забрали их лошадей, через поток переправились еще люди — десять в одной группе, с безумными глазами, затем еще несколько, по одному или по двое. Все в разорванных куртках.
И больше никого.
Из трехсот человек, проснувшихся тем утром, в живых осталось около пятидесяти. У них была дюжина повозок — в основном запряженные лошадьми телеги: животные просто брели по дороге или следовали за военными скакунами. Все ждали следующего нападения врага, чьи рожки были отчетливо слышны, когда на противоположном берегу появился паренек не старше пятнадцати лет.
— Эй, мне нужна помощь! — закричал он. — Я не смогу один переправить через реку столько быков!
С ним было четыре фургона, и, казалось, он вовсе не понимает, почему должен бояться.
— Они убивают всех лошадей и остальной скот! — продолжил паренек и ухмыльнулся, будто все это лишь большая детская забава. — Я просто подходил и забирал те фургоны, у которых они не топтались!
Когда быков переправили через реку, Рэндом обнял подростка. Потом повернулся к Гэвину.
— Я уважаю вашу готовность остаться здесь и сражаться, чтобы мы сумели добраться до безопасного места. Но мне кажется, нам лучше держаться вместе. Предстоит долгая дорога домой, теперь в этих лесах на каждом шагу подстерегает опасность.
— Эти люди могут уйти, хотя я считаю, они в большом долгу перед вами.
На противоположном берегу появился демон, и где–то за ним взревел тролль.
— Но сам я останусь здесь до тех пор, пока Господь дарует мне силы, чтобы удерживать эту переправу, — произнес Гэвин.
А потом очень тихо добавил:
— Когда–то я был таким красивым.
— Мессир, вы истинный рыцарь, — сказал Гармодий.
— Теперь я то, кем являюсь. Слышу, например, как демон переходит реку… Мне кажется, я его понимаю. Он призывает кровных родственников. Я…
— Вы спасли нас, — заявил Гармодий, — будучи рыцарем.
Гэвин болезненно улыбнулся ему.
— В какой–то момент я им перестал быть, но теперь снова хочу им стать.
На лице старого мага появилась усмешка.
— Хорошие люди так и поступают.
Он приподнял колпак. Сидя верхом на боевом коне, он казался выше, чем был на самом деле. На противоположном берегу взревели тролли, и Рэндом почувствовал привкус желчи во рту. А потом, перекрыв мелодичные рожки боглинов, раздался такой знакомый звук — из–за деревьев донесся сигнал бронзовой трубы.
Эмис Хоб лежал, не двигаясь.
Он лежал, не двигаясь, и по нему стали ползать муравьи. Когда ему нужно было отлить, он делал это, не поднимаясь.
У подножия холма копошились боглины. Они устроили знатный обед. Он старался на них не смотреть, но взгляд сам возвращался туда, снова и снова.
Боглины подходили к трупу, облепляли его, а потом уходили, оставляя лишь кости, пучки полос и несколько сухожилий. Некоторые особи ели в одиночку, но большинство целой сворой.
Позади них с горного хребта медленно спускалась пара огромных рогатых троллей. На расстоянии в десять лошадиных корпусов от лежавшего разведчика тот, что крупнее, запрокинул голову и заревел. В ответ десять боглинских рожков заиграли мелодичные, веселые сигналы.
Рядом с разведчиком появился Гельфред, лицо у него было белым как мел.
— Сколько их? — выдохнул он.
Эмис Хоб качнул головой.
— Тысячи.
Но Гельфред был из другого теста. Он приподнялся на локтях, внимательно осмотрелся и произнес:
— Не оставляй нас, благословенный святой Евстафий.
Тролль повернул голову в их сторону и увидел егеря.
— Сматываемся! — крикнул разведчик.
