— Вовсе нет, — заявил де Вральи, — я всего лишь преподал несколько уроков. Эти люди напрочь забыли, что значит держать в руках меч и как выказывать уважение тем, кто обучен им пользоваться. Самонадеянный рыцарь бросил мне вызов, и, естественно, я его победил. Теперь отвезу в Харндон, где потребую за него выкуп, после того как представлюсь королю.
— Мы сожгли постоялый двор, — перебил его Гастон, посчитав речь брата глупой и утомительной.
Граф внимательно посмотрел на де Вральи.
— Какой постоялый двор? — требовательно спросил он.
Гигант встретился с ним взглядом.
— Мне не нравится, когда меня спрашивают таким тоном, милорд.
— На вывеске были два льва. Знаете такую? — подался вперед Гастон, чуть оттеснив кузена.
— Вы сожгли «Два льва»? — не поверив своим ушам, переспросил граф. — Эта гостиница простояла столетия. Здание было построено еще во времена Архаики.
— Думаю, здесь хватит селян, чтобы выстроить на том месте новый свинарник, — нахмурился де Вральи. — Забегали, как крысы, туша пожар, я, так и быть, не стал препятствовать. И это несмотря на оскорбление. Преподать им урок было просто необходимо.
Граф покачал головой.
— Вы прихватили с собой так много людей. Тут, похоже, сотни три рыцарей, не правда ли? Во всей Альбе, полагаю, найдется всего–то порядка четырех тысяч рыцарей.
— Вы хотели сильную армию, когда посылали за мной, — заявил де Вральи. — И вот я здесь. У нас есть общее дело… у меня при себе ваше письмо. Просили привести с собой всех, кого удастся собрать. Вот они.
— Я и позабыл, насколько велики богатства Востока, мой друг. Триста копий? Сейчас я смогу их оплатить, но после весенней кампании, скорее всего, нам придется пересмотреть условия договора.
Де Вральи глянул на брата.
— Действительно, после весны нам понадобится новое соглашение.
Внезапно телега в середине колонны привлекла внимание графа.
— Господи Иисусе, — воскликнул он, — неужели сэр Гэвин Мурьен и есть ваш пленник? Вы, похоже, с ума сошли?
Де Вральи рванул поводья лошади так резко, что Гастон заметил на узде кровь.
— Непозволительно разговаривать со мной в таком тоне, милорд! — возмутился гигант.
Но граф уже скакал вдоль колонны, не оборачиваясь на сопровождавших его солдат, старавшихся не отставать.
Гастон внимательно наблюдал за братом.
— Не вздумай убить его только из–за того, что он тебя раздосадовал, — тихо произнес он.
— Он назвал меня сумасшедшим, — возразил де Вральи. Губы плотно сжаты, глаза полыхают гневом. — Вместо утренней тренировки можем разделаться с его пятьюдесятью рыцарями.
— Тогда тебе достанется королевство мертвецов. Если прежний король в свое правление действительно потерял пятьдесят тысяч человек в сражениях, то королевство обескровлено. Нельзя позволять себе убивать всех без разбора.
Граф велел альбанскому рыцарю пересесть из телеги на лошадь и поскакал обратно. Он опустил забрало шлема, его рыцари неотступно следовали за ним чуть поодаль.
— Мессир, — обратился он к де Вральи, — я жил на Востоке и понимаю, отчего произошло недоразумение. Но в Альбе, мессир, мы не всегда придерживаемся Военного кодекса. Более того, у нас имеется Законодательный кодекс, часто являющийся верховенствующим. Сэр Гэвин — сын одного из наиболее могущественных лордов в королевстве, кроме того, моего союзника. И сэр Гэвин поступил так, как поступил бы любой альбанец на его месте. Ему не было предложено облачиться в доспехи к оговоренному часу для поединка. Не находился он и в состоянии войны с вами, мессир. Согласно нашим законам, когда он отдыхал в гостинице, вы вероломно напали на него и за это можете быть привлечены к ответу.
Де Вральи состроил гримасу.
— В таком случае ваш закон потакает слабости и умаляет силу. Он сделал выбор в пользу поединка сам и был повержен. Господь изъявил свою волю по этому вопросу, довольно разговоров.
Шлем позволял видеть только глаза графа. Гастон положил ладонь на меч. До сих пор граф говорил взвешенно, хотя руку держат на топорище боевого топора, притороченного к луке седла. Его рыцари выжидали, каждый подался вперед и уперся в шею лошади, готовый биться насмерть. Еще немного, и кровопролития не избежать. Гастон понимал это.
— Вы либо извинитесь за варварскую смерть оруженосцев, либо наш договор будет считаться недействительным. — В голосе графа чувствовалась непоколебимость, рука по–прежнему лежала на топорище. — Послушайте меня, мессир, вы не можете отвезти этого человека к королю. Как только он услышит о случившемся, вас арестуют.
— У него не хватит людей, чтобы сделать это, — самоуверенно заявил гигант.
Сопровождавшие графа обнажили мечи.
Гастон поднял безоружные, закованные в латные рукавицы руки, и направил лошадь между спорщиками.
