— Господа! Это всего лишь недоразумение. Такое бывает, когда Восток встречается с Западом. Мой кузен, будучи рыцарем и сеньором, следовал предоставленному ему праву. И, согласно вами сказанному, сэр Гэвин следовал своему праву. Разве допустимо, чтобы мы — те, кто проделал столь долгий путь, желая служить вам, милорд, — заплатили непомерно высокую цену за простое недоразумение? Разве Господь не создал нас людьми разумными, одарив доброй волей? Со своей стороны, я готов принести извинения этому молодому рыцарю.
Гастон взглянул на брата. На красивом лице отразилось понимание.
— Значит, — произнес де Вральи, — он — сын вашего союзника? Тогда я тоже принесу ему свои извинения. Хотя, видит Бог, ему следует больше тренироваться с оружием.
Гэвин Мурьен достаточно оправился, чтобы навьючить доспехи на одну лошадь, а самому усесться на другую. И последовать за графом сквозь колонну, словно дитя за матерью.
Граф поднял забрало.
— Гэвин! — окликнул он. — Видишь ли, это иноземные рыцари — у них другие традиции и обычаи. Лорд де Вральи извинится перед тобой.
Альбанец едва заметно кивнул.
Де Вральи остановил лошадь на расстоянии вытянутой руки, Гастон подъехал ближе и заговорил.
— Сэр рыцарь, — обратился он к Гэвину, — что касается меня, то я сожалею о смерти ваших оруженосцев.
Молодой рыцарь вновь кивнул.
— Весьма любезно с вашей стороны, — едва слышно произнес он.
— От себя добавлю, — сказал де Вральи, — я не стану просить за вас выкуп, поскольку граф настаивает, что по вашим законам брошенный мной вызов рассматривается как не совсем правомерный по отношению к вам.
Последние слова из него словно рыболовным крючком вытягивали.
Мурьен в перепачканной котте и испорченных за ночь стояния на коленях чулках ни капли не походил на блистательного героя, коим представал не так давно. Более того, он так и не надел рыцарский пояс. А его меч все еще лежал на дне телеги.
Еще один кивок.
— Я вас понял.
Он развернул лошадь и ускакал прочь.
Гастон смотрел, как он удаляется, и размышлял, а не лучше ли было бы для всех, если бы кузен убил его еще там, во дворе.
Маг сидел в верхних покоях башни и наблюдал, как в струящихся из высоких окон с прозрачными стеклами лучах искрятся пылинки. Повсюду лежали книги. Наступил апрель — сезон не только дождей, но и первого жаркого солнца. Небо в тот день было ослепительно синим. В пятне света на полу развалился кот.
У Гармодия их было три.
— Мельхиад! — воскликнул он, и старый серый разбойник с ленивым высокомерием глянул на хозяина.
Маг ткнул животное посохом с золотым наконечником, поскольку тот разлегся слишком близко от тщательно прорисованных голубым мелом линий, покрывавших темный сланцевый пол. Кот чуть подвинулся и недовольно посмотрел на него.
— Зажрался, поганец, — пробормотал Гармодий.
Солнечный свет падал на выкрашенную белой краской стену, освещая математические формулы, выведенные цветным мелом, серебряным или графитовым карандашом, углем и просто пальцем в пыли. Гармодий использовал все, что попадалось под руку, когда требовалось что–то спешно записать.
Свет спускался все ниже.
В залах, располагавшихся под ним, маг ощущал мужчин и женщин — вот слуга, несущий поднос с холодной олениной к его дверям в башне; дама и господин, поглощенные друг другом на тайном свидании. От места, где они встретились, шло тепло, как от маленького костра, — где же это? Парочка сильно рисковала, назначая свидание в столь многолюдном месте. А вот и королева, сиявшая, словно солнце. Он улыбнулся, когда слегка прикоснулся к исходившему от нее жару. Зачастую маг просто наблюдал, как другие проводят время. Это единственное заклинание, которое он повторял часто.
«Только зачем?» — задавался он вопросом, тщетно пытаясь отыскать ответ. Но этим утром, что ж… Этим утром королева попросила его — вернее, велела — что–нибудь сотворить.
— Сделай что–нибудь выдающееся, маг! — воскликнула она, хлопнув в ладоши.
Гармодий подождал, пока солнечные лучи пересекут начерченную мелом линию, посмотрел на одну из формул и кивнул. Затем отпил маленький глоток холодного чая с тонким налетом пыли сверху — вот только пыль ли это? Ах, ведь он растирал кости для масляной краски. Толика костного порошка попала в чай, правда, хуже от этого он не стал.
Три кота задрали головы и навострили уши.
Свет достиг зеркальца с изображенными на оборотной стороне оправы из слоновой кости знаками зодиака — овном и тельцом, наложенными друг на друга. А затем луч ударил в пол.
— Fiat lux![41] — проревел маг.
