-… Нам надо подумать об Украине. Останется ли навсегда на нашей земле несправедливость, сила богатых, обездоленность бедных, собственность чужеземцев, убогие хаты селян и богатейшие дворцы помещиков? Запорожцы, чьей славой мы гордимся, никогда не мирились с этим. Русская царица Екатерина считала их первейшими врагами, разрушила Сечь, боясь ее вольного духа. Петлюра силится вскочить на «сечевого коня», присвоить славу и назвать себя наследником запорожцев. Но дал ли ему на это право парод? Видели ли вы хотя признаки сечевой справедливости у этого самозванца? Каждому щенку хочется стать львом, каждый бандит хотел бы, чтобы на него смотрели, как на рыцаря. Так и Петлюра хочет. Обнимается с Калединым, продает нашу свободу генералам…
Коцюбинский отчетливо произносил каждое слово, речь его лилась свободно. Гайдамаки сдвинулись в плотную массу. Понести бы эту речь по всем полкам, куреням и вартам, разбросанным Петлюрою по Украине, — пускай послушают каким бобогам служит тот, кто-кто собирал их по Западному фронту, вывозил из Петрограда, создавая «воинство под жовто-блакитнам флагом». Небось тянулись к Петлюре с надеждой на лучшее. А у народа была своя надежда. Хорошо говорит Коцюбинский:
— Нет теперь прежней Московии, которой сторонились некоторые из нас по той причине, что она будто не давала нам жизни. Для Петлюры нет деления на богатых и бедных. Для него существует «кацап», словно какой-то дьявол. А разве рабочие руки — это руки дьявола? Разве на Днепре и на Волге не одинаковы страдания бедных? Разве нас когда-нибудь обворовывали орловские батраки, такие же темные и обездоленные, как и батраки на всем свете? Нация батраков угнетенной России протягивает братскую руку нации трудовой Украины, руку помощи в борьбе с общим врагом — помещиками, генералами, капиталистами. Русские братья сильнее, у них есть правительство рабочих и крестьян, у нас оно только появилось. У нас положение сложнее по той причине, что петлюровские спекулянты провозгласили себя правительством народа. Какую бы то ни было помощь они объявляют вмешательством во внутренние дела Украины. Но есть потуги какого-то «правительства» и есть дело народа. Народ нуждается в братской помощи. Поэтому мы, отбрасывая всякую дипломатическую хитромудрость, говорим: мы вместе с вами, со всеми людьми, поднявшимися на борьбу с угнетателями!
Коцюбинский сдернул фуражку и поднял ее над головой.
— А сегодня нам необходимо войско, свое, червонное казачество!
Последний призыв, определяющий место каждого в происходящих событиях, вызвал крики одобрения:
— Слава! Слава! Слава!..
Коцюбинский стоял на тачанке, взволнованный и бледный. Он глядел на людей, как будто не веря, что ему достаточно теперь сказать еще одно слово — и они пойдут за ним в бой, веря правительству Советов Украины.
…Поднялся ветер. Молочные волны тумана покатились к придонцовой пойме, открывая далекий степной горизонт Слободской Украины. Состав с углем двинулся дальше к Харькову. Вишняков довольно вглядывался в заснеженные степи, приютившиеся возле дороги поселки, журавли семафоров. Путь открыт. Но путь этот — сложен.
На привокзальной площади Коцюбинского встречала группа гимназистов с наспех написанными лозунгами, требующими поддержки «единственного демократического правительства Украины — Секретариата Центральной Рады». При появлении Коцюбинского гимназисты стали кричать, поднимая жовто-блакитные флажки:
— Измена народу, позор!
— Мы не признаем решений съезда большевиков!
— История не простит!..
Красногвардеец со шрамом на костистом, землистого цвета лице отодвинул самых крикливых в сторону.
— Вы продаете Украину наследникам царя! — вскричал безусый паренек и ткнул флажком в грудь красногвардейца.
Тот вырвал флажок и отбросил его в сторону.
— Насилие! — истерично закричала девушка в меховой шубке.
Красногвардеец растерянно посмотрел на Коцюбинского.
— Держись, «царский наследник!» — ободрил его тот.
Красногвардеец спросил у девушки:
— Чого ты вэрэщиш?
— Запроданець!
— Продав, продав, — спокойно заговорил красногвардеец, — всэ продав и купыв на три гроши дэсять пар волив.
— Ганьба! — кричала девушка. — Позор!
Коцюбинский приблизился к ней:
— Кому позор?
— Всем позор!
— А почему? Мы только что вернулись из Чугуева, где солдаты сбросили власть Петлюры. Они, наверное, знают, что им необходимо. Поезжайте туда, кажется, у вас есть время.
— Нам запрещают ходить и ездить.
— Как же вы пришли сюда?
— По лезвиям солдатских штыков!
— Ну, если у вас такие крепкие ноги, то до Чугуева доберетесь.
— Нам незачем туда ехать! Нам ясно и здесь, что большевики изменяют государственности Украины!
— Это напоминает анекдот: не пойду в реку, все равно она мокрая. Какая государственность? Для вас это пустой звук, а для того «изменника», на которого вы кричите, — или жизнь, или смерть.
