Плечи сгорбленные, как у каждого старого шахтера, на плече болтается винтовка, — тоже тюремщик, господа!
— Давай живей! — прикрикнул Вишняков.
— Можно и поживей…
Он открыл дверь. Из кладовой ударило смрадом шахтерок и сыростью.
— Поднимайсь! — строго вскричал Аверкий.
— Лампу зажги!
— Подсветим, как в шахте… это мы можем, — бормотал Аверкий, чиркая спичкой и зажигая светильник.
В глубине кладовки задвигались люди. Их было четверо. Лиц не видно — что-то темное и мрачное. Где там среди них сотник?
— Всех вас, — произнес в сумрак кладовой Вишняков, — часовой доставит в Совет. Обедать тоже будете там…
Он не ждал, пока они подойдут к нему, и повернулся, бросив Аверкию через плечо:
— Приведешь в Совет всех до одного!
Голос был грубый, приказной. Поторопился с арестами Сутолов. Остался Трофимов дом без людей. Это все изменяло в операции с Дитрихом. Акционер-директор мог прослышать про аресты и принять свои меры. Вишняков рассердился на Сутолова. Но изменить что-то было трудно. «Отправлю в Дебальцево, пускай там Трифелов решает, — рассуждал Вишняков. — Он оставлял Сутолова, знал, что делает. Сотника допрошу, больше никого допрашивать не стану. Может, скажет, где могут держать Катерину. Не скажет — тогда…»
Вишняков не знал, что тогда он может сделать с сотником.
— Здесь будешь кормить арестантов, — бросил он Калисте Ивановне при входе в Совет.
В Совете опять никого. Нужно ли ему возиться с арестованными в такой тревожный час?
Вдали послышался орудийный выстрел. В комнату вбежала бледная Калиста Ивановна:
— Стреляют, Архип Вонифатьевич!
— Слышу, что стреляют, — подходя к окну, сказал Вишняков. — Останешься здесь! Не смей отсюда никуда!
В коридоре раздались шаги. Вишняков подскочил к двери. Аверкий вел арестованных.
— Доставил, как положено быть, — сказал он, подмаргивая и показывая пальцем в ту сторону, откуда донесся звук орудийного выстрела.
— Не время сейчас… — Вишняков скользнул взглядом по лицам вошедших.
Фофа, Трофим Земной, Коваленко… А это кто с рыжей бородой, как просяной веник? Пристально вглядываясь в его лицо, Вишняков подошел ближе:
— Полковник Раич?..
— Так точно! — вытянувшись и резко вскинув голову, ответил Раич.
«Вот и получилась семейная радость. Скажу про жену и детишек», — почему-то решил Вишняков.
— Вашу семью вчера я подвез со станции Яма на станцию Дебальцево. Жена собиралась к тетке в Харьков. Живы, стало быть. А вы вот — против нас…
Он отступил на шаг.
— Спасибо за сообщение о семье, — произнес Раич. — По поводу моего задержания я хотел объясниться.
— Когда же тут объясняться? Вы человек военный, понимаете…
Вишняков взглянул на Коваленко:
— Тебя предлагают сменять на одну женщину нашу — в плен к Черенкову попала, а от него к вашему человеку. Не будем менять! — вскричал он.
Коваленко угнетенно глядел на него: «Смолчит, ничего не скажет! — подумал Вишняков. — Нечего кидать всякой петлюровской сволочи под ноги нашу революционную гордость!»
— Накормишь, — коротко бросил он Аверкию.
— Накормлю, а потом по месту жительства в баню.
— Здесь оставишь, — места в доме хватит. Пускай знают, что нам мучить людей по тюрьмам нет интереса!
Он вышел торопливой походкой. А выйдя в коридор, и вовсе побежал. Если орудийный выстрел означал начало наступления, дело худо: Черенков займет Казаринку одной атакой. К Совету бежали Лиликов и Алимов.
Вишняков остановился, стараясь не выдать беспокойства. По опыту он знал, как важно оставаться спокойным при первых признаках начинающегося боя.
— Давай, Лиликов, бери пулемет — и айда на Благодатовку, на каменный бугор! А ты, Алимов, скачи на Лесную, веди сюда всех людей!
Он вглядывался в степь. День был хмурый, на верстовом расстоянии сливались вместе и степь и небо. Самый раз подойти конникам так, чтоб их обнаружили только при въезде в поселок.
— Пулемет в вагоне, — напомнил он Лиликову. — Возьмешь Фатеха в помощь, он не струсит!
Лиликов и Алимов побежали — один на шахтный двор, другой к тупику, где стоял пригнанный Вишняковым состав.
Время летело быстро. Стиснув зубы, Вишняков старался сообразить, как теперь ему самому выдвинуться с пулеметом, чтоб задержать казаков до подхода отряда из Лесной. Черт угораздил Сутолова отправлять его туда, и ни одного человека в самом поселке! Вот за что надо под арест!..
На крыльцо выскочил Аверкий:
— Архип, погоди!..
— Чего тебе?
— Сотник говорит, будто тож готов пойти под твою команду!
— К черту твоего сотника!
— Мой, как и твой, — подбегая, сказал Аверкий. — А может, не врет? На варте десяток его людей — Петров сторожит. Говорит: «Всех возьму с собой!»
Вишняков свирепо оглянулся на Аверкия:
— Хочешь, чтоб в спину ударили?
— Да ты охолонь трошки! Я слышал разговор — сотнику с Черенковым не помириться! Гришку Сутолова-то он подстрелил. Смекай! — убеждал Аверкий, двигая рваной бровью.
