По тоненьким рельсикам покатились жестяные утки, параллельно и между ними одновременно стали появляться мишени в красно-белую полоску. Время от времени появлялась так называемая «супермишень» — злобная мартышка с бластером или оскалившийся кибербасмач с красным визором на глазу. В отличие от предыдущих целей, супермишень перемещалась абсолютно произвольно, отвлекала на себя всё внимание и мешала попасть по «традиционным» позициям. Однако ни красно-белые кружки, ни металлические птицы, ни сбежавшие из космической лаборатории подопытные животные с оружием, ни азиатские разбойники не стали сколь-либо существенной трудностью для Коломина; все из них огребали по полной программе.
«Так странно делать всё это без “Зевса”», — на миг непонятная — не грустная и не радостная — мысль заняла голову Ярослава. Попадание — и последняя мишень скрылась с глаз долой. Разлетелись с шумом конфетти, негромко взорвался мини-фейерверк, и из динамиков разнёсся механический голос:
— Поздравляем
Некоторые гуляющие не без интереса глядели на пару у тира, проходя мимо.
— Прошу! — Ярослав достал призы из специального открывшегося резервуара, встроенного в аттракцион, и протянул Светлане. Девушка растроганно ахнула.
— Ярослав, это так мило, я даже не знаю, что сказать. Мне как-то совсем неловко… — Шереметьева приняла от друга плюшевого зайчика с сердечком в руках и кулёк с леденцами Бабаевской фабрики. — Сегодня самый настоящий праздник!
— Вернёмся на пруд? — предложил Ярослав.
В укрытии из пёстрых кустов они расстелили покрывало с подогревом, разложили на нём стаканчики, тарелки, напитки и еду, что успели захватить между «Шереметьево» и «Сокольниками». Ярослав открыл бутылку шампанского, в изумруде стекла которого просвечивало солнце, словно на морском дне. Пробка свистнула и упала неподалёку. Светлана разложила сырокопчёную колбасу, розовую тонкую ветчину, банку с красной икрой, извилистую виноградную лозу Каберне совиньон, пухлую клубнику, сыры дорблю и мааздам, пару жёлтых груш и багет, оставив сладости из «Всесоюзного путника» и тира на потом.
Многие посетители парка так же, как и они, расположились на обогреваемых электрических покрывалах вокруг Золотого пруда, благо, погода ещё достаточно позволяла. Время от времени проходили, пробегали или проезжали на аэровелосипедах спортсмены. Величественные аисты парами плавали по водоёму, утки продолжали нырять и резвиться своей компанией. Голуби и вороны держались близ пешеходных троп. Светило солнце, дул едва заметный тёплый ветер, и продолжала царить убаюкивающая меланхоличная осень.
Ярослав и Светлана чокнулись стаканами и отпили по глотку.
— А нас тут не повяжут за распитие в общественном месте? — с иронией прищурилась Шереметьева.
— Если что, сделаем вид, что мы на особом следственном эксперименте, — хитро улыбнувшись, Коломин показал девушку нераскрытую капитанскую «корочку».
— Как же всё-таки приятно однажды взять и отдохнуть просто, по-человечески… — Светлана продолжила любоваться красочным небом. Их уста соединились ещё раз, но на этот раз дольше.
Через пару часов, как вкусно поели, они собрали остатки пикника в переносной холодильник и по промежуточным тропкам вдоль Оленьего ручья неспешно выбрались к Шестому лучевому просеку. Проплыла мимо спортивная академия с хорошо обустроенным физкультурно-оздоровительным комплексом, и кончилась та часть парка, где запрещалось аэромобильное движение. Друзья перебрались на пешеходную дорожку, и под густыми кронами высоких вязов встретились им на западе центр озеленения, санаторий и конный музей. Там кто-то придумал, отдавая некую дань старине, катать людей на конной повозке, а зимой — на собачьих упряжках. Пылинки ушедшей эпохи, что сменилась электронно-цифровой эрой.
Градация урбанизации «Сокольников», как частично отмечалось выше, спадала зонально, по мере удаления на север и северо-восток. Первую зону, наиболее облагороженную, составлял участок от Сокольнического вала до Поперечного просека. Вторая — раскинулась от Поперечного просека до Ростокинского проезда. Третья — простиралась от Ростокинского проезда до кольцевой вакуумной (железной) дороги. Здесь в отдалении друг от друга стояли конный клуб, учебный центр Минздрава и ЦНИИ туберкулёза. Четвёртая зона начиналась от линии движения поездов до МКАДа. На свежем воздухе, в тени природы здесь выстроились две больницы. И, наконец, пятая территория расширялась от Московской кольцевой аэродороги вглубь до Королёва и Щёлково. Там река Яуза дисперсно и компактно разливалась ручьями и очень большими болотами.
Не без труда найдя место, где можно было пересечь сильно оживлённый Ростокинский проезд, Ярослав и Светлана перешли на противоположную сторону и ещё полчаса шли по единственной просеке вдоль древнего величественного леса. Коломин решил оставить «Метеор» либо для самовозвращения, либо для забора специальным сотрудником Экспериментального отдела.
