— Проект «Рагнарёк» — аналог нашей системы «Периметр»? — спросил майор Ш. — Тогда логичнее, что центр будет находиться в Гренландии, а не в Исландии. Почему Исландия — цель номер один?
— В Гренландии тяжелее возиться со льдом, труднее обслуживать сам комплекс… Ну и физиономия у этого Бласковича! — Полковник Ф. рассматривал второй лист с изображениями попавшего в плен агента Советского Союза. — Правильно, что ему дали позывной «Морда».
Тем временем майор Ш. внимательно перечитал список целей и, нахмурившись, остановил палец на одной из них. Она показалась ему весьма странной.
— Товарищ полковник, вы не обратили внимание на цель номер тринадцать? — с сомнением в голосе уточнил Ш.
— А что такое? — Ф. ещё раз вчитался в свой лист № 1. — Хм, ненавижу неопределённые технические задания. Если дали координаты, но без уточнений, то, согласно инструкции, надо подразумевать глубокое сканирование.
— Дело не совсем в этом, товарищ полковник, — объяснил Ш. — Это координаты аэропорта «Шереметьево».
— А чего это мы им резко понадобились? — тоже немного удивился Ф. — Тем более «Шереметьево» — место, где всё пятьсот допроверено и перепроверено, в самой глубине нашей территории.
— Приказ есть приказ, тогда посмотрим. Но, так как условия неточные, качественный результат не гарантируем. — Майор что-то настроил на своём экране, покопался на приборной панели.
Через некоторое время «Буран» готовился пролетать над Москвой. За стёклами кабины и иллюминаторами проплывали знакомые очертания Восточно-Европейской равнины. На безопасной дистанции в отдалении порой пролетали спутники различного назначения. Удовлетворённо урчали пары газов, выносившихся из разгорячённых сопл.
Внезапно, до текущего момента невидимые, в брюхе космоплана раздвинулись тяжёлые створки. Из чрева летательного аппарата стал медленно выезжать наружу прямоугольный прибор, отчасти похожий на огромный фотоаппарат. Из металлической коробочки, ни разу не боящейся разрушительных космических воздействий, торчали большой главный окуляр, два средних — на параллельных друг другу сторонах и ещё несколько — маленьких. В прочных линзах с серебристыми ободками, эстетично преломляясь, отражалась прекрасная голубая Земля. На теле устройства изящным шрифтом из прописных букв гордо выводилась надпись «Агат-Гелиос-2М». По бокам «Агата-Гелиоса» красным цветом полыхали предупреждающие знаки и технические инструкции мелким текстом.
— Твой выход, товарищ майор, — обратился к товарищу полковник Ф. — Пять минут до Москвы.
— Вас понял! — Майор Ш. развернулся вместе с креслом на сто восемьдесят градусов, и в следующий миг из пола перед космонавтом вылезла толстая квадратная колонна. Её ближайшая к человеку стенка отпала, обнажив ещё одну не менее сложную приборную панель. Вершину колонны украшал прибор, частично напоминающий офтальмологический монобиноскоп, но с более широкими отверстиями для глаз. Это было сделано специально, чтобы оператору устройства не пришлось снимать шлем скафандра. Более того, при желании шлем и устройство скреплялись вместе и интегрировались в сложную систему. Человек и машина становились единым целым. Прямо под «монобиноскопом» располагался кинескоп с зелёным сетчатым экраном для вывода результатов дополнительных измерений.
Щёлкнули дискеты. «Буран» легонько тряхнуло, Ш. без особых опасений инстинктивно осмотрелся и снова примкнул к окулярам.
