— Хамхоев, ты что ли? — Ярослав с характерным пренебрежением, свойственным сотрудникам правоохранительных органов по отношению к преступникам, прищурился одним глазом. — Освободился что ль условно-досрочно?
Хамхоев оглянулся через плечо и бросил на Коломина равнодушный взгляд.
— С тобой будет говорить не я, а главный, — ответив с небольшим акцентом, бандит продолжил изучать АПС-М и любоваться им.
Вскоре откуда-то из-за «буханки» вышли ещё восемь человек. Это не были мелкие исполнители: за Ярославом пришли главарь и все его подручные. Среди бородачей отдельно выделялся усатый человек в тёмно-зелёном плаще, шляпе и очках с непрозрачными отражающими линзами красного цвета. Имея хищный взгляд, отличимый даже при ношении очков, он обладал походкой осторожной, по привычке кратковременно опасливо оглядываясь, будто тигр. Презрительно сплюнув, главный бандит подошёл к Коломину.
— Яха Яхьяев, — усмехнулся Ярослав. — Кто бы мог подумать?..
«Может, вновь получится взглянуть в будущее без “Зевса”. Я уверен, мне нужно потянуть время, нужно…»
— Ме-ент, — неприятным змеиным голосом протянул Яхьяев. — Многим же ты дорогу перешёл, ела…
— Многим, но кому конкретно? — Коломин старался выбить из неприятеля побольше информации или хотя бы намёков на неё.
— Да как сказать, есть один важный человек, которому выгодно, чтоб ты исчез навсегда. Кстати, спасибо за деньги, ментовскую форму, железяки, автомат, паспорта, ела. Кое-кому из нашего тейпа как раз надо воссоединится с братьями во Франции и США. — Бандит прошёлся туда-сюда. Подошёл к столу с приборами Экспериментального отдела, провёл пальцем по «Тиресию» и погладил ладонью «Гермес». — О, а это подарок особый, как говорят, приятный бонус к основной оплате. С ним мы таких вещей наделаем, ела. Если честно, мент, я ничего не боюсь, но перед такой вещью, честно говоря, я в растерянности. Наслышан, наслышан, что ты с ней понавытворял, ела. Одного нашего брата убили в «Юге-Юге», когда Расула Костолома брали. Говорят, ела, что ты там хорошенько пошуровал часом.
— И дело в Расуле или твоём «брате»? — Ярослав продолжал тянуть время.
— Дело в хороших деньгах, которые мы можем вложить в благосостояние нашего рода. Ну да ладно, хватит трепаться. — Яхьяев достал из-за пазухи страшный нож с зазубренным лезвием. — Ты же знаешь, мент, я никогда не оставляю человека без выбора: ни друга, ни врага, ни кровника. Поэтому выбирай: или башка туда-сюда, или в так любимую вами, русскими, реку купаться.
— А давай в реку купаться! — бесстрашно кивнул Коломин.
Все восемь преступников, кроме главаря, разом прекратили заниматься своими делами, подбежали к Ярославу и подняли кресло с ним на свои плечи, будто тот был немощным инвалидом. Они быстро пробежались с ним пару десятков метров, поставили у края набережной и скинули его ноги в какую-то широкую пластиковую бадью. Яхьяев свистнул и что-то пронзительно крикнул на своём языке сообщникам. Из темноты угрожающе приволоклась небольшая бетономешалка, старая как свет и ужасно грязная. Изнутри её неприятно пахло, везде она покрылась твёрдым многолетним налётом. Бетономешалку поставили почти над Ярославом.
— Ещё тёплый, — злобно оскалился Хамхоев. Яхьяев кивнул, как главный палач. Другой бандит ударил по ржавому рычагу.
Убого охнув, бетономешалка свистнула и всей своей массой перевернулась на бок. Покачиваясь на креплениях, из своего тёмного нутра она стала извергать тёмно-серую полужидкую массу. Бетон чавкал и разбрызгивался вокруг мерзкими крупными каплями. Он быстро заполнил бадью и, обволакивая ботинки и голени Коломина со всех сторон, достаточно быстро намертво затвердел.
— Тебя обманули, Яхьяев, — решил предупредить Коломин человека, который хотел его убить. Бандиты не должны были пользоваться «Зевсом», даже хотя бы исходя из интересов собственной безопасности.
— Не, мент, ела. Ты не понял, — прищурился Яхьяев, будучи упрямым в собственной уверенности. — Это
С этими словами со всех сил он ударил ногой по краю стула. Надломилась ножка, и под воздействием собственной массы Ярослав устремился к собственной погибели. За спиной возникла губительная пустота, звериные лица преступников повисли теперь где-то наверху и стали резко удаляться. Верёвки ещё больше вжались в конечности, а многокилограммовая масса, казалось бы, желала оторваться вместе с ногами. В ушах возник дерзкий свист падения, но Коломин пребывал в стойком спокойствии. Как он мог являться в чём-то уверенным без «Зевса»? На что рассчитывал, снова не вовремя встретившись с неопределённостью? Капитан закрыл глаза и набрал в лёгкие максимальный объём воздуха.
