«Заложили так, будто ждали тут целый вражеский полк. — Коломин, слегка пригнувшись, шаг в шаг, вообще не спеша, при помощи “Зевса” прокладывал безопасный маршрут и медленно перемещался по оставшейся части поля, что уже являлось частью зоны отчуждения. — Раз, два, раз, два, три. Раз, два, три. Здесь влево, тут опять влево, влево, прямо, вправо, северо-восток, север, север, запад, запад, северо-запад…»
Хоть заминированным оказалось не только часть поля, но и ближайший лес, Ярослав умудрился благополучно сманеврировать и выбрался из опасной зоны. Внезапно истерично стал щёлкать дозиметр, и лазутчику пришлось сделать приличный крюк, чтобы обойти маломальский овраг. Только ему удалось выйти к малой просеке, как впереди со включёнными мигалками пронеслись два аэроцикла военной милиции. В следующий момент пешим показалось пехотное отделение. Они шли прямо навстречу Ярославу.
— Бойцы, несанкционированное проникновение в сектор «Виктор-шесть-шесть»! Готовность максимальная. Бегом! — Командир повёл за собой группу. Постепенно военные стали удаляться от того места, где незаметно залёг Коломин.
«Это не по мою душу. Сектор, где я проник, называется совершенно по-другому, — дождавшись, пока последний солдат скроется из виду, Ярослав встал и продолжил свой путь. — Но для зоны отчуждения здесь становится что-то слишком многолюдно».
Продолжая укрываться в лесной посадке, Коломин на умеренной скорости двигался вдоль заросшей сельской дороги. Несмотря на неухоженность, над её асфальтированным покрытием спокойной могли перемещаться аэромобили. Нужно было держать ухо в остро — «Мёртвое кольцо» являлось крайне подлым и коварным местом. Выйдя к трухлявому поваленному дубу, Коломин заметил выгоревшие руины кирпичного нежилого дома. От здания остались только южная и западная стены — всё остальное, включая крышу, давным-давно обвалилось. Внутри путник нашёл очень старое кострище, фольгу, пустые пластиковые и стеклянные бутылки, несколько отстрелянных гильз. В глубине леса мерно застучал дятел.
«Несмотря на вроде бы обширное загрязнение, природа в “Мёртвом поясе” постепенно восстанавливается. — Ярослав покинул руины и вышел к опушке леса. Среди равнины он увидел совокупность одноэтажных построек. — Держаться линии Гнёздно — Ивантеевка — Дубравино, не выходить к карьерам. А это что за место?»
Вспышка. По дороге едет непрерывная колонна белых аэробусов ЛАЗ-699Л с парными мигалками. Окна их заклеены белой лентой изнутри, на крыше находятся какие-то странные короба, похожие на вентиляционные. Внутри них раскручиваются какие-то винты, будто перегоняя воздух, и некоторые трубы коробов уходят в салоны машин. Водители сидят в изолированных кабинах и одеты в военную форму. Колонну сопровождают армейские аэроциклы. Об оконное стекло ближайшего аэробуса изнутри ударяется рука человека, будто получившего ожоги третьей и четвёртой степеней в пожаре. Вспышка.
Ярослав резво пересёк новое поле и через пять минут оказался около центрального въезда в комплекс зданий. «Машинно-транспортная станция Колхоза имени сорокалетия Октября», — гласила выцветшая надпись на ржавой табличке. Готовясь встретить опасность, Коломин перешагнул через рухнувший участок бетонного забора и двинулся к ближайшему строению. Окна его оказались выбиты, двери — выломаны. «Зевс» молчал, ни о чём не сигнализируя. Внутри здания навсегда застыли два десятка тракторов ДТ-54Л и Т-40Л, частично уцелевшие, частично разворованные на детали и металлолом.
В полумраке Ярослав прошёл вдоль рядов сельскохозяйственной техники, словно глава колхоза перед крестьянами. Было крайне тихо. Инфракрасный фонарик постоянно выявлял витающую в воздухе крупную пыль. В комнате дежурного побили стёкла, разбили о стену телефон, разворовали содержимое шкафов. Коломин, вначале заинтересованный агитационным плакатом о технике безопасности, обратил особое внимание на расписание водителей и закреплённой за ними техники, случайно высвеченное прибором ночного виденья «Тиресия». Последняя отметка датировалась первого сентября 1971 года.
«Это интересно. Или не успели обновить расписание. Или инцидент, приведший к созданию зоны отчуждения, действительно случился первого сентября 1971 года, — подумал Ярослав. — Пятнадцать лет до Чернобыля, а информации ноль».
Вспышка. Тёплый солнечный день, на машинно-тракторной станции активно идёт деятельность. Одни сельскохозяйственные рабочие загоняют технику вовнутрь, другие копаются в ней, третьи собираются выезжать. Дежурный раздаёт указания по мегафону. Внезапно в здание вбегает красивая женщина с девочкой на руках и направляется к одному из работников.
— Дима, Дима, беда! — обращается женщина к мужчине.
— Папа, папочка! — испуганно восклицает девочка.
— Милые мои! Надя, что случилось?! На тебе лица нет… Почему Яна не в школе? — Дима отшатывается от трактора, в двигателе которого только что менял кое-какие детали, и, не обращая внимания на грязные руки, бежит обнимать родных.
