В бумаге, которую мне так радостно всучил бургомистр, было сказано, что военно-полицейская комендатура города Плескау благодарит лесозаготовительную компанию господина Сухомлинского за безвозмездное предоставление в распоряжение германского командования строевого леса… БЕЗВОЗМЕЗДНОГО! Старика князя хватит удар, когда он это узнает. Ну что ж, не он первый, кто прогорает на своем лучшем коммерческом предприятии. Главное, в связи с изложенным выше комендатура и служба безопасности дает добро на производство всех необходимых работ по заготовке и транспортировке бревен.
— Короче, Юхан, с этой бумаженцией тебя везде пропустят, — сказал я. — Я подъеду чуть позже.
Он взял документ двумя пальцами и полез в кабину. Шофер завел движок, и грузовик покатил по улице. Я двинулся обратно к дому Сухомлинского. Я решил пока ничего не сообщать старику. Пусть побудет в неведении. Меня волновало другое. Если «Тодт» действительно собирается строить исследовательский центр в Подберезье и шефом этого заведения будет сам Руди Брандт — личный референт Гиммлера, заместитель президента института Аненербе, начальник канцелярии министерства внутренних дел Германии, штандартенфюрер СС, коллекционер человеческих черепов — то высок шанс на то, что весь этот кипиш есть результат изучения папки академика Вернадского. А значит, поставлять лес для этой стройки большая удача. Ведь я смогу бывать на объекте вполне легально.
— Герр Горчакофф, можно вас на минутку? — окликнули меня по-немецки.
Я обернулся. Передо мною стоял фрицевский вояка, аж целый полковник. Судя по открытой дверце «Опеля-Капитана», он только что выбрался из теплого, хорошо пахнущего салона, почтив своими начищенными до блеска сапогами заслякощенную мостовую Плескау. Я приподнял кепку и даже слегка поклонился, дабы поздороваться с герром офицером, как полагается штатскому, с некоторым подобострастием, смешанным с растерянностью. Он улыбнулся, откозырял по-армейски, приложив пальцы к лакированному козырьку фуражки. И показал на открытую дверцу своего автомобиля.
Когда тебя приглашает к себе в машину немецкий полковник, отказываться неудобно. Вряд ли это арест. Гестаповцы не стали бы церемониться. Выскочили бы молодчики цвета фельдграу, хряснули по зубам, защелкнули браслеты на запястьях и запихнули бы в машину, как куль с говном. И только уже в подвале, измордованному для профилактики подозреваемому рассказали бы чего от него собственно хотят. А этот хлыщ лыбится, козыряет, едва ли не ножкой шаркает, гнида. Кто он такой и чего ему от меня надо? Ладно, время у меня еще есть.
Когда я уселся на заднее сиденье, на котором никого не было, полкан вернулся на свое место рядом с водителем, щелкнул дверцей и мы покатили. Очень скоро я понял, что едем мы не к улице Ленина, где располагалось Псковское управление безопасности, а куда-то в сторону городской окраины. Может, он везет меня, чтобы сразу кончить? Вот только — за что такая честь? СД могло убрать меня, просто пристрелив средь бела дня на городской улице. Да и то стрелявший не стал бы марать офицерскую форму, тем более — полковничью! Нет, здесь что-то другое.
Нехорошее предчувствие посетило меня, когда мы покатили в сторону Крестов. И оно окрепло, едва «Опель Капитан» притормозил возле того самого склада с вонючими матрасами, где на днях я прирезал трех полицаев. Неужто служба безопасности так быстро на меня вышла? Может, я обронил что-нибудь, меня изобличающее? Да нет, лишнего я собой не ношу, тем более — когда отправляюсь на дело. Неужто эта мразь, Серебряков, настучала? Надо было его сразу кончить. Да вот Злату пожалел.
Полковник кивнул водителю. Машина встала, не доехав до склада метров триста. Фриц открыл дверцу и мотнул головой, приглашая выйти. Я подчинился и выбрался из салона, как бы ненароком оглядываясь с видом любопытным и безмятежным Оцепления не видно, но это ничего не значит. В соседнем доме может засесть снайпер. Стоит мне сделать одно неверное движение, и я покойник. Не оборачиваясь, полкан двинулся к складу. Я последовал за ним, насвистывая песенку. Мы подошли к самым воротам, которые оказались открытыми.
Немец вошел туда. Я тоже, поневоле принюхиваясь. Пахло пылью, мочой и прочими нечистотами, но разложившимися трупами не воняло. Видать, давно успели убрать. Сейчас из-за кип госпитального белья выйдет следователь СД и солдаты охраны, и начнется допрос на месте происшествия. Действительно послышались шаги, но это был… цокот дамских каблучков. Может следак — женщина? Ко мне действительно приближалась женщина, стройная, высокая, обтянутая элегантным кожаным пальто, с крохотной шляпкой, которую на шиньоне явно удерживали специальные шпильки.
Солнечные лучи проникали на склад сквозь распахнутые ворота и я сумел узнать приближающуюся красотку. Точнее, снова красотку, как и странно. Еще несколько месяцев назад это лицо было обезображено уродливыми шрамами настолько, что казалось, что должно остаться таким навсегда.
