— Люди все время воюют, но это не значит, что они не хотят быть счастливы.
— Мне нравится ваша откровенность, молодой человек, — проговорил Трефилов. — Мы с Аскольдом таким же были, когда служили Отечеству, а не…
Он осекся. Я молча ждал продолжения. По лицу старого лейб-гвардейца было видно, что ему хочется мне помочь. Видать, были у него с нынешними хозяевами свои счеты.
— Ладно, постараюсь вам помочь, — наконец, заговорил он о том, что я хотел от него услышать. — Фройляйн Зунд сейчас находится не у нас, а в, так называемом, карантине. Это придумал Энгельмайер — начальник полиции и СД. Большой психолог. По его приказу подозреваемых не сразу отдают нашим костоломам. Сначала их держат в спецотделе в Крестах, под надзором гауптшарфюрера Каписта. И не просто держат, а демонстрируют пытки. Берут из концлагеря заключенных, благо материала хватает, и измываются над ними на глазах у арестованных, ломая, таким образом, психику последних. Энгельмайер называет это «экономией рабочего времени» своих палачей. Так вот. Сегодня ночью вашу возлюбленную должны будут привезти из Крестов в город. Освободить ее можно будет, только отбив у конвоя.
— Я беру это на себя! — сказал я. — Маршрут вам известен?
— Повезут по Крестовскому шоссе, как обычно. Чтобы не привлекать внимание подполья, будет обычный грузовик с нескольким солдатами. Среди них и заключенные.
— В котором часу?
— Этого я не знаю. Обычно это делают после заката.
— Как я вас смогу отблагодарить, Евлампий Спиридоныч?
— Если попадете в наше учреждение, обо мне молчок!
— Это само собой! — ответил я и поднялся.
— Передавайте привет князю. Я к нему загляну на днях.
— Всенепременно, Евлампий Спиридоныч!
Митька вынырнул словно из-под земли. Я, понятно, заметил его немного раньше, чем он, наверняка, рассчитывал, но все равно — молодец. Значит вход в наш подземный штаб под присмотром. После разговора с Трефиловым, я сразу же двинул к погорелому бараку, где когда-то обреталась банда Шныря. Медлить было нельзя. По дороге от трактира я поразмыслил и решил, что засаду на грузовик нужно сделать в развалинах бывшей почтовой станции «Кресты», где некогда останавливались российские коронованные особы по пути за границу.
— Надо, Митяй, наших собрать, — сказал я пареньку. — Срочно! Есть дело.
— Рубин здесь, а за Кузьмой и Златой я сейчас сбегаю, — откликнулся он.
— Давай! Только, сам понимаешь, осторожно! Новый комендант полицаям хвосты накрутил, они теперь и к столбу цепляются.
— Все будет хорошо, командир!
И он шмыгнул со двора. А я полез в подземелье. Едва отодвинул фальшивую стенку, как сразу же наткнулся на ствол «Шмайсера».
— Это ты, командир! — выдохнул лжегрек, пропуская меня внутрь. — А я подумал, что кто-то чужой.
— Как же чужой сюда проберется? Там же Митяй на стреме!
— У нас с ним трехчасовая смена, и он только что заступил.
— Понятно. Я поскребся в неурочный час. Впрочем, Митьку я все равно отправил за Кузьмой и Златой.
— Неужто — дело⁈ — обрадовался Рубин.
— Да. Надо отбить у СД заключенных.
— Наконец-то!
— Ладно! Ты встречай наших, а я пока в штабе посижу, подумаю.
А подумать было над чем. Просто бросить в кузов гранату и изрешетить из автоматов охрану — нельзя. Можно задеть Марту и других арестованных, если ее будут перевозить не одну. Нет, тут нужно хитрее подойти. Охраны не должно остаться в кузове. Ее требуется как-то выманить. Да вот только как ее выманишь, если у сопровождающего заключенных офицера наверняка четкий приказ — не останавливаться ни при каких обстоятельствах. Нет, здесь нужен какой-то нестандартный ход.
Послышались шаги на ступеньках. Я обернулся. Злата! Даже в тусклом свете коптилки было видно, как же она красива. И невооруженному глазу заметно, что более менее спокойная жизнь с поручиком Серебряковым ей явно на пользу. Выходит, этот типус и впрямь ее любит. А она — его? Не все ли равно. Ей с Фимкой выбирать не приходится. Злата подошла ко мне, поцеловала в щеку. Этот вполне сестринский поцелуй был мне дороже сейчас страстных лобзаний любовницы.
— Как ты? — спросил я.
— У меня все хорошо, — ответила она. — Впервые — с июля сорок первого.
— Ты прости, что я тебя опять оторвал от сына.
— Брось! — отмахнулась она. — Думаешь, я свила теплое гнездышко и забыла, как меня валяли эти ублюдки⁈ Я с ними еще не сочлась.
— В таком случае, сегодня у тебя будет возможность этот счет пополнить.
— Хорошо! А то я все жду, жду…
— Вот только не знаю, как к этому делу подступиться?
— Расскажи!.. Или ты хочешь остальных подождать?
— Для остальных я и повторить могу.
— Тогда я тебя слушаю.
Я изложил ситуацию.
— Выманить, говоришь? — задумчиво проговорила Злата. — Может, мне тряхнуть стариной?
— Как ты это себе представляешь? — пробурчал я. — Выйдешь нагишом наперерез машине, набитой солдафонами и помашешь ручкой?
— А почему бы и нет?
— Может не сработать!
— Тогда как?
— Вот я и ломаю голову…
