— Понимаем, огнерук. Мы стараемся делать снаряжение максимально легким, но прочным.
Алексей прошел дальше, осматривая склады готового оружия. За месяцы работы они накопили внушительный арсенал. Сотни пламенных мечей, десятки огненных арбалетов, множество единиц вспомогательного снаряжения.
— Скоро все это пригодится, — пробормотал он, думая о донесениях разведчиков.
Объединенная армия дотракийских кхалов была уже в двух днях пути. Более десяти тысяч всадников под командованием четырех опытных военачальников. Им противостояло войско Дрого — пять тысяч дотракийцев и около двух тысяч огненных братьев.
Численное превосходство было подавляющим, но Алексей не волновался. У него было то, чего не было у врагов — единство цели, совершенное оружие и непоколебимая вера в правоту дела.
— Завтра созовем военный совет, — решил он. — Нужно распределить новое снаряжение и окончательно отработать тактику.
Он покинул кузницы и направился к своей палатке. Время подготовки заканчивалось. Скоро огненные братья подвергнутся самому серьезному испытанию с момента основания культа.
Но Алексей был уверен в победе. Не потому, что полагался на магию или превосходное оружие. А потому, что видел глаза своих воинов — полные решимости и веры в светлое будущее.
Ночь темна и полна ужасов. Но рассвет принесет огненное очищение, после которого степь больше никогда не будет прежней.
В его палатке горел священный огонь, никогда не гаснущий. Алексей сел перед ним и начал молиться, готовясь к решающей битве. Завтра решится судьба не только его армии, но и всего его дела.
Пламя плясало перед его глазами, показывая видения будущего. Он видел горящие города, падающих королей, новый мир, восстающий из пепла старого. И в центре всех этих видений — русский пожарник, ставший пророком огня в чужом мире.
***Кхал Темо плюнул в костер, наблюдая, как слюна шипит на углях. Вокруг него сидели три других предводителя кхаласаров — Жако, Форго и старый Пано. Все они были опытными воинами, закаленными в десятках сражений, но сейчас в их глазах читалась тревога.
— Этот Дрого совсем обнаглел, — проворчал Жако, самый молодой из собравшихся кхалов. — Раньше он хотя бы делал вид, что следует старым обычаям. А теперь что? Возит с собой какого-то красного колдуна и учит воинов поклоняться огненному богу!
— Не только поклоняться, — мрачно добавил Форго. — Мои разведчики видели, как они сражаются. Мечи горят пламенем, стрелы взрываются при попадании. Это не дотракийский способ войны.
Темо кивнул. Донесения становились все более тревожными с каждой неделей. Кхаласар Дрого превращался во что-то чуждое, непонятное. Вместо обычных набегов за добычей — какие-то религиозные войны. Вместо простого грабежа — обращение пленных в новую веру.
— А видели, как он теперь города берет? — продолжал Жако. — Предлагает сдаться и принять веру этого Рглора. Тех, кто соглашается, оставляет в живых. Остальных... — он провел пальцем по горлу.
— Это не по-дотракийски, — пробурчал старый Пано, до этого молчавший. — Наши предки брали города силой, убивали мужчин, забирали женщин и детей. Просто и понятно. А этот... этот проповедует какую-то чепуху о свете и тьме.
Форго встал и начал ходить вокруг костра.
— Хуже всего то, что его воины в это верят. Мои лазутчики говорят — они готовы умирать за этого огненного бога. Сражаются как одержимые, друг друга не бросают, раненых выносят с поля боя.
— Фанатики, — фыркнул Жако. — Но фанатики опасные. Помните, что случилось с кхалом Зого? Его тысяча всадников встретилась с двумя сотнями этих огненных братьев. Думал, что легко раздавит их.
Все четверо помрачнели. История разгрома Зого уже стала легендой в Великом Травяном Море. Опытный кхал с отборными воинами был полностью уничтожен отрядом, в пять раз меньшим по численности. Немногие выжившие рассказывали байки о мечах из чистого огня и стрелах, которые взрывались как молнии.
— Дрого всегда был хитрым, — медленно сказал Пано. — Но этот колдун сделал его еще опаснее. Слышал, он даже тактику изменил. Раньше дотракийцы полагались на скорость и натиск. А теперь у них есть стрелки, которые могут остановить конную атаку на расстоянии.
Темо потер шрам на щеке — память о старой битве с рабами из Астапора.
— Что предлагаете? Он стал слишком сильным, чтобы с ним можно было справиться поодиночке.
— Объединяемся, — коротко ответил Форго. — Все четверо. Двенадцать тысяч всадников против его семи тысяч. Пусть у него есть магия, но численность тоже решает.
— А если он предложит нам тоже принять веру в его бога? — съязвил Жако. — Говорят, он очень убедительный проповедник.
Пано презрительно сплюнул.
— У меня есть своя вера — в силу аракха и скорость коня. Дотракийские боги веками помогали нашему народу. Зачем нам какой-то чужеземный огнепоклонник?
— Потому что этот огнепоклонник побеждает, — мрачно заметил Форго. — За полгода кхаласар Дрого разгромил дюжину отрядов, захватил шесть городов, обратил в свою веру тысячи людей. Если мы не остановим его сейчас, через год он будет контролировать половину Великого Травяного Моря.
