На пятый день началась демонстрация силы. "Дракон Рглора" выпустил несколько струй пламени в сторону города — не для того, чтобы причинить ущерб, а чтобы показать свою мощь. Огонь достигал городских стен, лизал камни, но не причинял серьёзного вреда.
Но психологический эффект был колоссальным. Защитники видели, что осаждающие могут сжечь любую часть города, когда захотят. Это была демонстрация милосердия — и угроза одновременно.
— Умно, — признал принц Доран. — Он не разрушает город, но показывает, что может это сделать.
— Страх — могучее оружие, — согласился Оберин. — Порой сильнее меча.
На шестой день из города начали бежать первые перебежчики. Сначала несколько торговцев, потом солдаты городской стражи, затем даже мелкие лорды. Все они рассказывали одно и то же: в городе начинается паника, припасы заканчиваются, а король Джоффри впал в истерику.
— Сколько у них продовольствия? — спросил Лесандро у одного из перебежчиков.
— На месяц, не больше, ваше величество, — ответил тот. — И то если экономить.
— А боевого духа?
— Какого боевого духа? Половина гвардии готова открыть ворота, лишь бы покончить с этим.
На седьмой день кольцо вокруг города было завершено. Королевская Гавань оказалась в стальных объятиях осадного лагеря, из которых не было выхода. Но Лесандро не торопился с штурмом.
— Время работает на нас, — объяснил он военному совету. — Каждый день осады ослабляет их волю к сопротивлению. А наша армия, наоборот, крепнет.
Действительно, осадный лагерь жил полной жизнью. Работали кузницы и мастерские, проводились учения и парады, жрецы Рглора служили ежедневные молебны. Солдаты были сыты, здоровы и полны решимости.
А в городе, по словам перебежчиков, начинался голод.
— Ещё неделя, — предсказал мейстер Квиберн, — и они сами откроют ворота.
— Если Тайвин Ланнистер не придёт им на помощь, — добавил Оберин.
— Не придёт, — уверенно сказал Лесандро. — У него нет армии, способной прорвать нашу блокаду. А если придёт — мы разобьём его в открытом поле.
Осада Королевской Гавани стала образцом военного искусства. Никто ещё не окружал город столь плотным кольцом укреплений. Никто не применял такое разнообразие осадных машин. И никто не демонстрировал такое сочетание силы и милосердия.
Город был обречён. Оставалось только дождаться, когда его защитники это поймут.
***
Стены Королевской Гавани дрожали от ударов гигантских катапульт. Глиняные горшки с греческим огнём разбивались о камни, превращая участки укреплений в пылающий ад. Дым застилал небо, а крики защитников смешивались с рёвом осадных машин.
Лесандро стоял на вершине осадной башни, наблюдая за штурмом. Его план сработал безукоризненно — две недели блокады довели защитников до отчаяния, а демонстрация мощи «Дракона Рглора» сломила их волю к сопротивлению.
— Северная стена прорвана! — доложил гонец. — Огненные братья ворвались в город!
— Отлично. Передайте командирам: помнить о мирных жителях. Кто не сопротивляется — того не трогать.
Первый удар пришёлся по Блошиному Дну — самому бедному району города. Здесь жили те, кому нечего было терять, и они встретили освободителей с распростёртыми объятиями. Огненные братья раздавали хлеб голодающим и защищали их от мародёров.
— За императора! — кричали жители трущоб. — Долой Ланнистеров!
Но настоящая битва началась, когда штурмующие добрались до Королевского тракта — главной дороги, ведущей к Красному замку. Здесь их ждала золотая стража и остатки королевской гвардии.
Сир Мерин Трант командовал обороной с отчаянием обречённого. Его люди заняли позиции за опрокинутыми повозками и баррикадами из булыжника, но что могли сделать обычные мечи против огнемётов?
— Держать строй! — кричал он. — За короля Джоффри!
Первая волна огня выкосила половину защитников. Вторая заставила остальных бежать. К полудню дорога к замку была свободна.
Но Лесандро не торопился брать главную цитадель. Он знал, что в её стенах заперты не только враги, но и заложники — придворные дамы, слуги, может быть, даже дети. Штурм мог превратиться в резню.
— Серый Червь, — приказал он командиру Безупречных. — Окружите замок, но не штурмуйте. Пусть они сами решат, сдаваться или сражаться.
А тем временем в других частях города разворачивались собственные драмы.
У Великой септы Бейлора горожане во главе с Верховным Септоном встретили императорскую армию с почестями. Они несли иконы семибожия и пели молитвы, прося защиты для святынь.
— Мы признаём власть императора! — объявил Верховный Септон. — Пусть старые и новые боги благословят правление Лесандро Первого!
Это была политическая капитуляция колоссальной важности. Если церковь признала нового правителя, значит, сопротивление теряло последние основания.
В районе Стальной улицы, где жили ремесленники и купцы, бои были ожесточённее. Здесь укрепились наёмники — иностранцы, которым было нечего ждать от нового режима. Они сражались с отчаянием загнанных в угол волков.
Командир отряда огненных братьев, капитан Борос, вёл своих людей от дома к дому. Каждое здание приходилось брать штурмом, каждая улица стоила крови.
