«Я бы победила», — поняла Эль, бледнея. Хотелось закрыться в своей комнате и обложиться красками, кистями и бумагой — это всегда помогало убежать от страха. Но ведь нельзя прятаться от него всю жизнь.
— Будь осторожна, ладно? — попросила Адайн и протянула ещё одну бутылочку — совсем маленькую, на ладони уместится. — Это если что-то случится.
— Спасибо. И ты будь.
— Не умею, — подруга широко улыбнулась.
Девушки молча переглядывались, не решаясь ни разойтись, ни сказать что-то.
— Снег идёт, — выдавила Адайн.
Эль повернулась к окну. Свет побелел, летела мелкая крошка снега, которая, едва коснувшись земли, тут же таяла. Самая ужасная погода. Эль любила зиму со всеми её холодами и метелями — из-за них и любила, — но только не грязную осень с обманчивым первым снегом.
— Вовремя, — Эль кивнула.
В Кирии праздник зимы отмечали в середине осени. Ходило поверье: если в этот день выпал снег, то год будет удачным.
— Не люблю зиму, — в голосе Адайн послышался каприз.
— А мне нравится. Теплое лето каждый может любить, а зима — она не для всех. Зима… — Эль сделала паузу, подбирая нужное слово. — Более сильная.
Они снова посмотрели в глаза друг другу и одновременно кивнули:
— Нам пора, да? — спросила Эль.
— Конечно пора. Глупости уже болтаем.
Девушки рассмеялись, но как-то невесело, с надрывом, затем обнялись.
— Спасибо, что в детстве заняла моё место, — сказала Адайн со смешком.
— Спасибо, что была рядом и в Канаве, и в Ре-Эсте.
Адайн осталась, а Эль вышла из дома. Хотелось верить, что обе ещё встретятся в той гостиной. Снег ведь выпал вовремя, год будет хорошим для всех.
— У всех своё «хорошо», — тихо откликнулся Леми, понурив рыжую голову.
Ре-Эст всегда был отдельным королевством: со своими королями, знатью и нищими, особыми правилами и законами, иными традициями и взглядами. И пока весь Лиц трясся, поджидая ирийский отряд, или возводил баррикады, киры окружили свои дома охраной, а сами продолжили пировать.
Праздник зимы, независимо от дня недели, по всей Кирии встречали выступлениями, играми и шумными застольями. Ре-Эст не уступил своей любимой привычке, и уже с двенадцати многие дома были украшены огоньками и свечами, а гости подъезжали ко входу один за другим.
Ради очередного спектакля Дар и Эль сняли дом в самом сердце Ре-Эста. Ещё вчера он стоял пустой и тихий, а сегодня утром наполнился весёлым гомоном и шебуршанием.
Нанятые слуги прибрали и украсили комнаты, кухарки приготовили обед и целое море закусок — праздник зимы всегда отмечали с полудня и до позднего вечера, а сделать требовалось всё, чтобы задержать гостей до нужного часа.
Только одна традиция в Ре-Эсте прижилась от остальной части Лица: главный напиток хозяйка дома всегда готовила сама. И это было на руку, ведь Эль владела секретным ингредиентом.
Когда приготовления закончились, и появились первые гости, Дар, поглядывая на них с вальяжным видом, спросил:
— Это же последний приём? Мы оба выполнили свою часть сделки.
Эль шагнула к окну, у которого были расставлены маленькие свечки. Основной свет приглушили, и во всех комнатах царил полумрак.
— Да, — решительно кивнула девушка, на секунду очаровательно улыбнулась проходящему мимо гостю, и, спрятав улыбку, добавила: — Больше никакого Ре-Эста.
Эль не могла правильно оценить, какой смысл вкладывала в большей степени: то ли, что они не будут жить на севере города, то ли, что после сегодняшнего дня район изменится вместе со всем Лицем.
— Кир Я-Крейн, кира Я-Нол.
— Кира Ю-Дин.
Обменявшись поклонами с девушкой, которая сразу скользнула в зал к танцующим, Эль и Дар снова встали напротив друг друга.
— Значит, последняя сделка? — Дар улыбнулся.
Эль почувствовала тоску. Она привыкла к их договорам.
— К договорам, ага, к ним ли? — Леми ехидно ухмыльнулся.
— Видимо да, — Эль улыбнулась в ответ. — Но я ещё не расплатилась за твою помощь. Или это тот раз, который ты обещал помочь без всяких договорённостей?
Дар приподнял брови и удивился:
— Ты забыла, как мы ездили на благотворителей вечер к Ю-Динам? А ведь я был против. Вот моя помощь, ты использовала свой шанс.
Эль не знала, хочет она злиться на него или улыбаться. Вот всегда с ним так!
Дар, вздохнув, сказал непривычно мягким голосом:
— Я спишу с тебя все долги, только не наделай сегодня глупостей, хорошо? Я знаю, что ты уже приняла решение, и не буду пытаться переубедить, и помогу, как обещал, но… Я не хочу становиться вдовцом.
Эль начала краснеть, а на лице сама собой появилась улыбка. Если он действительно готов списать долги…
— Да ну нет, — откликнулся Леми, зевая. — Проходили уже, ты думала об этом, да ошиблась.
Дар почесал затылок и мечтательно улыбнулся:
— Хотя скорое наследство Я-Эльмона могло бы сильно улучшить мои дела.
Эль посмотрела на демона, нацепившего на лицо привычную лихую улыбку, и шагнула к Дару, так близко, что почувствовала его дыхание.
— Не дождёшься. Со мной ничего не случится. И за долги я расплачусь, сегодня же, ясно?
Дар тоже сделал шажок — уже совсем крошечный, ведь теснее некуда. В глазах плясали искорки смеха, но голос стал недовольным:
