Кай накрыл ладонью руки Адайн и осторожно отвел от птички на цепочке. Она дрогнула, но покорно опустила их.
— Почему ты не сказал раньше? — настойчиво повторила Кай.
Если бы это была правда, Вир сразу ответил на второй вопрос. Нет, профессор никогда не забывал их — только если не хотел отвечать.
— Риг просил. Он боялся. Он ведь не смог найти тебя.
— А почему сейчас ты это говоришь тогда? — голос Адайн зазвучал увереннее. Она придвинулась к Каю и, подняв голову, уставилась на Вира.
Профессор снисходительно улыбнулся:
— Потому что мы все на волоске. Он больше не готов упускать момент. Не бывает ведь слишком рано или слишком поздно. Есть то, что хочется сказать или сделать — значит, не надо медлить. Риг хочет поговорить с тобой, со своей дочерью, пока есть шанс.
Адайн помолчала и звонко воскликнула:
— Ну а если так, почему он позволил Я-Эльмону отдать меня Первому отделению?
Вир замешкался с ответом. Кай подался вперёд. Вот же — это пауза говорила лучше всяких слов.
— Потому что это было безопаснее, чем оставлять тебя с Я-Эльмоном. Он уже давно подозревал, — профессор сделал виноватое лицо. — ещё до моей записки.
— До записки! — горестно воскликнула Адайн. — Что же у меня есть: мама умерла, отец — убийца, дядя — лгун и предатель, тот, кого утром считала отцом — лицемер. Вот это мне везет!
Она покачала головой и вздохнула, затем быстро, как клятву, произнесла:
— Мой отец — Лиц, а мать — Канава. Мне не нужен никто из вас.
Адайн слабо сжала руку Кая, и он едва не расплылся в улыбке. Казалось, это невидимый сигнал «кроме тебя».
— Лучше прямо спроси, — буркнул Кирион. — Если не испугаешься.
Кай поднялся и сурово посмотрел на Вира.
— Убирайся к чертям. Мы тебе не верим, и ты здесь лишний. И молись, чтобы я тебя не увидел больше.
Вир остался неподвижен. Кай сделал шаг к нему, и тут же в руку вцепилась Адайн.
— Не надо. Я тебе верю, Вир, — Кай остолбенел. — но ты здесь правда лишний. Кем бы мне не были ты, В-Бреймон, Я-Эльмон — вы мне не нужны. У меня другая семья. Уходи, мы тебя не тронем, но запомни: ты сам сделал всё, чтобы не быть частью семьи.
Вир быстро поднялся:
— Говорят, люди связаны с демонами чёрными нитями. У меня эти нити разорвали, но я знаю, что есть и другие: красные, которыми люди связаны друг с другом. Мы — семья, и я забочусь о вас. Вы поймёте это.
Адайн ослабила хватку, и Кай сделал ещё один шаг к Виру. Профессор молча вышел. Кай — следом. Не надо, чтобы он кого-то увидел или с кем-то заговорил.
Они миновали коридор, спустились на первый этаж, вышли в сад, и с каждым шагом Вира Кай все сильнее чувствовал: его появление неспроста, и ни к чему хорошему это не приведёт.
Выпроводив Вира, Кай вернулся. Адайн оставалась на стуле, уперев в сиденье руки и высоко подняв плечи. Она посмотрела на него:
— Мы ведь хотели бороться с ними, а как мне теперь это сделать?
На это и был расчёт Вира. Всё, что ему требовалось — поселить сомнения в душе Адайн. Так он разом сделал безоружными и её, и Кая.
Парень пристально посмотрел на Адайн. Как убедить подругу, что Вир солгал? Что у него было, кроме собственных догадок и интуиции? Кай вздохнул. Оставшиеся шестнадцать дней будут сложнее. Но чего ещё ожидать от дней, которые отделяли от смерти — вопрос лишь чьей.
— Во имя Яра, какие же они противные! — с чувством сказала Эль.
Приглашения не заставили себя ждать. Новость о том, что дочь главы Церкви не была похищена — нет, она сбежала с простолюдином, женилась по западным традициям и дала ему своё имя, — мигом облетела весь Лиц.
Сначала письма сыпались в дом отца, а затем, когда прознали, где живут Дар и Эль — в их особняк. Это был старинный дом в Томе, рядом с биржей, построенный в те времена, когда биржевые работники жили около работы, а не в жилых районах. Даже это стало вызовом для окружающих! Не в Ре-Эсте, как благородные киры, не в Канаве, как простолюдины, не в Сине, как средний класс, даже не в Мысе, как некоторые торговцы — в Томе, ха!
— Полностью согласен, — Дар улыбнулся.
В отличие от Эль, он выглядел спокойным, точно уже сотню раз был на таких приёмах.
Девушка неуютно поёжилась. Даже красивое бежевое платье, изящные туфли на каблуках, рубиновое украшение на шее — всё это казалось чужим. То ли она отвыкла от такой жизни, то ли никогда её не знала по-настоящему.
Мимо скользили девушки, юноши в масках. По стенкам сидели более взрослые: матери и отцы, старшие сестры. Пока ровесники Эль вовсю хохотали, танцевали, жеманничали и улыбались, более взрослые сидели со степенным видом и благосклонно кивали то одному, то второму. И те, и другие вели невидимые сражения — каждый своими методами.
— Вот так маскарад, — хмыкнул Леми.
Эль согласно кивнула. Последний раз на таком большом празднике она была ещё весной, когда отец устроил вечер для церковников и инквизиторов. Казалось, с тех пор прошли годы, и она, наконец, научилась читать, что скрывалось между всех этих лицемерных слов.