Рейн свернул на север, к Эсте. Мёртвая гавань была самой западной точкой города. Днем оттуда уходили баржи с трупами до острова, где их сжигали. Вечером и по ночам там собирались отбросы Лица. Между Мёртвой и Томом тянулись другие гавани, но их всё равно называли «соседями» и подшучивали, что при неудачной сделке виноватого сразу забросят на баржу.
Рейн старался держаться направления на север, но улицы Канавы в этой части так петляли, что он быстро сбился. Вдруг он замер. Между двумя домами пристроилась тележка, выкрашенная свежей белой краской, на ней — ровные красивые кочаны. Рядом — знакомый старик.
— Эй, мальчик, купишь капусту? — спросил он всё то же.
Рейн расплылся в улыбке и покачал головой.
— Я думал, вы умерли.
Старик возмущённо посмотрел на него:
— С чего бы это?!
Рейн смутился:
— Ну, вы сами сказали, что поняли: умирать не страшно, когда…
Старик ударил рукой по краю тележки и воскликнул:
— Вот молодёжь глупая сейчас! Зачем цепляться к каждому слову? — мужчина смягчился и уже более ласковым голосом продолжил. — Ладно, послушай другой совет — в нём думать меньше надо. В разном возрасте меня вели разные истины. Но кое-что я знал всегда: силы могут оставить или подвести — это нормально, даже боги не всемогущи. Главное, не ругать себя и помнить: ты не один, есть те, кто подхватят.
Рейн мигом обозлился и буркнул:
— Спасибо.
Не один, ага. Один — и не важно, говорить о семье или о демоне. Но это ничего. Теперь его ничто не держит — вот что главное.
Рейн повыше поднял воротник куртки, чтобы скрыть лицо, и с угрюмым видом пошёл к гавани.
Чем ближе к ней, тем осторожнее Рейн начал оглядываться. Он прикидывал, в какую сторону рвануть, если это ловушка, где можно спрятаться, а что использовать в драке.
Но гавань была пуста. Рейн прошёл по простому деревянному причалу и остановился. Он знал, что спиной лучше не стоять, но всё равно стоял, желая стать для кого-то мишенью и почувствовать опасность, снова ввязаться в дело — сделать хоть что-нибудь.
Слева виднелись очертания острова с одинокой башней, где сжигали трупы безымянных нищих. На берегу напротив него рос лес, но он быстро переходил в рощицу, а за ней начинались аккуратные домики. По земельному плану города они относились к Ре-Эсту, но великие и благородные киры упорно не хотели признавать эту часть района, поэтому в ней селились те, кто ради дешёвой земли был готов пойти на сделку с гордостью.
— Рейн, — послышался тоненький женский голос.
Он медленно повернулся.
Лучше бы это была ловушка. Лучше бы перед ним сразу оказались шестёрка Совета, все гвардейцы и инквизиторы мира. Он хотя бы знал, как действовать с ними. А с Эль не знал.
Последний раз он видел её на приёме перед тридцатью днями смирения. Эти полтора месяца явно немногое изменили в жизни девушки.
Эль была одета в тёмно-синюю юбку и аккуратную шерстяную курточку — даже лучше и красивее, чем раньше. Забранные волосы придерживали заколки с маленькими камушками — явно драгоценными. Ну куда она опять лезла! Она, эта девица, воспитанная Ре-Эстом, да здесь, в Мёртвой гавани, где собиралось отребье и трупы сбрасывали горой? Вот же дура!
Девушка уже сделала к нему шаг и раскрыла руки, словно для объятий, но он холодно спросил:
— Да?
Эль сразу остановилась, сделав выражение лица, как у брошенного котёнка. А, всё такая же. Боится, но пытается лезть, куда не надо. Видимо, этого котёнка прохожие мало пинали. Ну, он расскажет, как это происходит.
— Рейн, — снова начала Эль.
Он перебил ее:
— Что ты здесь делаешь?
— Я пришла поговорить!
— Ну говори, — Рейн начал скрещивать руки, но затем опустил их — опасный жест, мало ли кого она привела с собой. Удивляться уже не стоило.
— Может быть, — Эль сделала паузу и уже громче, с требованием в голосе, закончила: — пройдёмся!
— Ну пройдёмся, — усмехнулся Рейн и быстрым шагом прошёл Мертвую гавань, следом — Четвертую, затем выбрался на набережную.
Эль едва поспевала за ним, но он не хотел замедлять шаг. Рейн старался не смотреть на неё и всё внимание сосредоточил на кованой ограде, каменном выступе и песчаном берегу внизу, покрытому ветками, тиной и какими-то обломками.
Они шли молча. Рейн видел, как Эль смущена, как она отчаянно ищет слова, и чувствовал наслаждение от её растерянности. Ну и что она там хочет сказать? Спросить, убили ли Аста? Извиниться, что бросили? Напомнить о плане?
Да пусть идёт к черту со своим планом. Точнее идут. Сама бы Эль не пришла. Даже не нашла бы. Ну и кто его выследил? Кай? Мог бы тогда сам появиться, братишка чертов.
Эль с силой вцепилась в куртку Рейна.
— Да постой же ты! — она посмотрела на него со всей настойчивостью и задрала подбородок повыше, как всегда делала, когда злилась или упрямилась. Раньше это вызывало улыбку. Сейчас Рейн только ухмыльнулся в ответ:
— Ты же хотела пройтись, что не так?
Отпустив куртку, Эль сделала шаг в сторону. Понурив голову, она прошептала — скорее самой себе, а не ему:
— Он был прав…
Рейн не стал слушать девушку и спросил:
— Так зачем ты пришла?
— А почему ты не пришёл к нам?