— Вы с Рейном — два идиота. Вечно думаете, что вы одни, что надо всё делать самим, и из-за этого попадаете в дерьмо! Разве семья не для того и есть, чтобы с ней стать сильнее и сделать больше?
Кай напрягся, точно перед решающим ударом. Чертовы слова, чертовы признания. В голове их так много: от громких и хлестких до сладко-приторных, как в дешёвом спектакле, — но стоило подойти моменту, когда надо произнести их вслух, разом опускалась невидимая преграда.
Кай взял Адайн за руку и потянул вверх.
— Пойдём, я расскажу.
Девушка ответила удивленным и недоверчивым взглядом, но кивнула.
— Что это? — она глянула на лист с приветом для чертова братца.
— Ничего, — буркнул Кай, свернул бумагу и спрятал в карман.
По одному признанию за раз. Об этом можно промолчать.
Кай повёл Адайн на крышу. Коли потихоньку заканчивал с ремонтом и с осторожностью уже можно было забраться наверх. Кай перепрыгнул через первые две отсутствующие ступеньки и протянул девушке руку.
Сначала они поднялись на третий этаж. Кай оглядел тёмный коридор с улыбкой Тогда, в далекие летние месяцы, они с Адайн жили в одной из этих келий. Казалось, что это были совсем другие люди, но так хотелось вернуть именно их.
Затем прошли узкую закрученную лестницу и пробрались на чердак, заваленный старой мебелью. Окно было выломано, и комната сразу встретила приятным покалыванием холода. С облегчением вдохнув полной грудью, Кай подошёл к окну.
С высоты заброшенный сад, отделявший башню от всего мира, казался совсем узкой зелёной полосой. Его окружало огромное количество крыш, которые лезли друг на друга, теснились, прятались или стремились перерасти. Черепица, медь, свинец, солома чередовались. Между крышами выглядывали водосточные трубы, флюгера, бельевые верёвки, деревья.
Дальше, за Синой, начинались поля со снятым урожаем. Иногда между ними жались скромные домики.
Некрасиво, на самом деле. Но на крышах Кай всегда чувствовал себя свободнее. Наверное, потому что ещё в детстве любил улизнуть из дома и забраться повыше. И там-то, наконец, можно было забыть о бесконечных нравоучениях, побоях и правилах.
— Тебе не холодно? — спросил Кай.
— О, ради того, чтобы услышать от тебя правду, я и не такое готова потерпеть
Девушка села на подоконник, спиной к пустоте, так, что закатное солнце оказалось позади неё и превратило волосы в золото. Улыбаясь, Кай сел рядом и неторопливо начал:
— Я ещё никому не рассказывал, как сбежал из Чёрного дома, но я и не сбегал. Меня отпустили.
Адайн удивленно распахнула глаза, но промолчала.
— Мы с Д-Арвилем заключили сделку. Он подкинул мне ключ в обмен на то, что я убью его соперника.
— Это ведь не всё? — в голосе Адайн послышался испуг. Она попыталась заглянуть Каю в лицо, но он отвернулся.
— Потом Д-Арвиль сделает вид, что нашёл убийцу, чтобы заслужить поддержку других инквизиторов. Он хочет стать главой, поэтому убрать мне надо В-Бреймона. И если я не сделаю это за тридцать дней свободы, не признаюсь в совершенном или убью Д-Арвиля — убьют моих родителей.
— Кай, черт возьми, зачем ты согласился? — девушка всплеснула руками. — Это же самоубийство!
— Но ведь вы все были в опасности. И Рейн.
— Во имя Яра, Кай! — закричала Адайн и тесно прижалась к нему боком. — Почему ты не рассказал мне? Сколько у нас ещё времени?
— Меньше половины.
Адайн вздрогнула, но решительно ответила:
— Ты ведь знаешь, что я хоть весь Лиц сожгу, чтобы остановить это?
Кай сжал её ладошку.
— Конечно знаю. Но мне нужно найти Рейна сначала. Это главное, понимаешь? С Д-Арвилем я справлюсь. У меня есть план.
Кирион посмотрел с жалостью. Да, настоящего плана не было. Он не мог успеть сразу все, да и не знал как.
Адайн продолжала бушевать:
— А ты всё равно идиот! Если бы ты сказал раньше! Во имя Яра, ну почему ты молчал, думаешь, я бы оставила тебя и не помогла?
Кай пересел напротив, на сиденье, оставшееся то ли от кресла, то ли от стула, и строго посмотрел на девушку.
— Мне надо убить В-Бреймона, ты слышала? А если я не смогу защитить родителей? Что мне тогда, убить твоего отца? Ты ведь веришь Виру?
— А ты хочешь стать героем и согласиться на эти условия по-настоящему? Думаешь, я или Рейн оценим, что ты пошёл на виселицу ради нас? Нет уж, я тебя проклинать буду, и на любой из сторон ты у меня тогда попляшешь! Иди к черту, нашёл время геройствовать! Это была хитрость. Ты обманул Д-Арвиля, ты не сделаешь, как ему надо. Мы его переиграем, ясно?
Кай молча смотрел на Адайн и не знал, что ответить. Он чувствовал себя слабым. Хотелось вот так вот сидеть, смотреть, вспоминать каждую её улыбку — но особенно первую для него, ту, лукавую и озорную, когда она приметила мальчишку после драки, — и самому глупо лыбиться.
Кирион наклонился к Каю и прошипел на ухо:
— Всего три слова надо сказать. Первое — «я».
Кай по-прежнему молчал. Адайн закатила глаза.
— Ну а сейчас-то что ты задумал? Что молчишь? Что мы будем делать, скажи уже, дурень!
— Второе — «тебя».
Кай быстро глянул на демона и снова посмотрел на Адайн.
— Я, — начал он.
— Третье — «лю…» Ну, мешок ты с дерьмом, ответь ей.