В правой глазнице гостьи поблескивал глаз — неестественно белый, с криво смотрящим зрачком. Рукава, точно специально, были слишком короткими, не по размеру, и на коже виднелись коричневые следы от ожогов.
— Что так смотришь, сбился? — Олвия пальцем ткнула в глаз и поправила его. — Так лучше?
«Бешеная сука».
— Ты справишься, всегда справлялась, — отозвалась Кайса. Она была собрана и смотрела твёрдым волевым взглядом.
— Ну что, белобрысая, я за тобой. Ты мне задолжала.
— Что, денег на нормальный глаз не хватило? Хочешь забрать проценты?
Лицо Олвии перекосилось. Она снова сжала пальцы, и Адайн вся прогнулась и застонала — казалась, кровь вскипела, и вместе с этим пришла дикая боль. Хватка ослабла. Адайн с тяжёлым дыханием рухнула на пол. Ладони нащупали шершавый деревянный пол — это придало сил.
— А на равных — слабо? — как можно громче выкрикнула она, но слова больше напоминали последний шепот тяжело больного. Девушка приподнялась на дрожащих руках и снова опустилась, сердце бешено застучало. — Пойдём на улицу?
— Ах, я забыла, ты неполноценная. Тебе же без подручных средств никак. Ну да, не зря говорят, что высшая магия достаётся лишь сильным.
«Сука», — снова подумала Адайн. Тогда, после побега от семьи У, она несколько мгновений жалела Олвию. Думала, что ей пришлось такой быть, это отец заставил. И она могла бы перейти на их сторону, её только нужно подтолкнуть.
И подтолкнуть Олвию действительно стоило, но не в их сторону, а в яму, утыканную кольями. Это была самая злая тварь, которую знала Адайн, такую даже Канава не могла воспитать — наверное, лишь Ре-Эст.
— Что, подбираешь слова для ругательства? — тонкие губы исказила ухмылка.
Ничего, совсем ничего уже не было в ней от той милой забитой девчонки, которую заставляли быть стражницей и применять магию. Это не жертва — жертвами становились те, кто не слушал её.
— О, зачем? Ты же и так сама всё знаешь про себя. Я думаю, как ты такой стала? Мать больше любила сына, отец не замечал умницу-дочь и признавал лишь наследника — ах, бедная девочка озлобилась на весь мир, так?
У-Крейн рассмеялась.
— Не переживай, такими рождаются, а не становятся. Глупышка-мама всегда боялась магии и называла меня монстром, а отец вот понял. Я помогала ему. А теперь поднимайся. На равных, значит, хочешь? Попробуй.
Олвия распрямила ладони. Дыхание восстанавливалось, сердечный ритм приходил в норму. Адайн приподнялась на локтях, согнула и поставила одну ногу, другую, оттолкнулась от пола. Её мутило, стены поплыли, но девушка кое-как изобразила ухмылку:
— Пойдём, подруга. Если я задолжала, я отплачу.
Гостья встала рядом, будто правда была подругой, и они вместе пошли к выходу. Олвия снова превратилась в ту милую девчонку и начала болтать:
— Если бы ты знала, как сложно ориентироваться, когда у тебя всего один глаз, — она говорила таким тоном, как если бы рассказывала о пустяках: вкусном ужине, новом платье или очередном ухажере. — Я просыпаюсь и думаю, что соринка в глазу мешает. Но мне это кажется, ведь нет глаза — нет соринки. А потом боль напоминает.
Крадучись, из-за поворота коридора показался инквизитор в чёрном. Адайн скрестила пальцы, но Олвия одной рукой подхватила её под локоть и крепко прижала к себе.
— Ирт, делай своё дело, я просто болтаю со старой подругой.
Нижнюю часть лица мужчины скрывала маска, но по глазам было ясно — недоволен. Что не дают остаться? Самому разобраться? Командуют?
— Так инквизиторы все-таки служат торгашам? — Адайн изобразила на лице заинтересованную улыбку.
У-Дрисан с силой потащила её вперёд.
— Что, нравятся грубые мужчины? — Адайн опять показала ухмылку.
— Осторожнее, — предупредила Кайса, но девушка не стала слушать демона.
Может, магия Олвии сильнее, но в словах ей не победить. Пусть злится — злость ослабляет. Вот единственный шанс — в бою они не будут на равных, это было ясно с самого начала.
— Любишь их подчинять или сама хочешь подчиняться? Мне вот по нраву мужчины, которые кажутся наглыми и злыми, а на деле — милые мальчишки.
— Заткнись! — прошипела Олвия, выталкивая девушку в сад.
— Ясно, с инквизиторами ничего не получилось, — Адайн вздохнула с притворным сочувствием. — Как хоть ты здесь оказалась? Подруга.
Они отошли на несколько шагов от башни и замерли друг напротив друга.
— О, для меня честь бороться с Детьми Аша, — Олвия ехидно улыбнулась. — Ведь вы угрожаете Кирии, все это знают. Если вас не остановить, миру придёт конец.
— Этому паршивому миру? Да, печально. Только вот дело в том, что паршив он из-за таких, как ты и твоя семья.
Крепко прижав локти к бокам, Адайн быстро складывала руки в разных жестах. Два стебля взметнулись из земли и оплели запястья Олвии, перепутались с пальцами. Она даже не сопротивлялась.
— Это всё?
— Значит, всё-таки любишь по-грубому?
Бродяжка прижала левую руку к земле, на правой скрестила пальцы и медленно повела кисть в сторону. Из одного стебля отделился тоненький росток. Он дорос до предплечья У-Дрисан, но не остановился, а загнулся внутрь, проникая под кожу. Тварь зашипела, но уже через секунду послышался дикий, сумасшедший смех.