Ката била снова и снова, пока Вир не упал к её ногам, и тогда она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом, точно видела впервые в жизни. Перекошенное лицо напоминало маску ярости, и ничего в нём уже не было от спокойного достойного мужчины, каким она всегда знала его. Тот был выдуман, а правда — вот она.
Ката аккуратно, как можно тише, прикрыла дверь и, быстро шмыгнув к стене, вжалась в неё. Она ещё чувствовала запах Вира: перед собой, сверху, сбоку и даже снизу. Липкий, тяжёлый, намертво приклеившийся к телу. Хотелось его смыть, а не получится, так содрать вместе с кожей!
Ката медленно сделала шаг в сторону, затем ещё один, пока не уперлась в подоконник. Девушка скинула плащ, испачканный кровью, распахнула окно и забралась наверх. Эта битва — самая позорная в её жизни, самая неприятная, самая жестокая, но и самая нужная — закончилась, и с поля пора бежать как можно быстрее.
Спрыгнув с подоконника, Ката помчалась по улицам Сины, всё ближе к Канаве, а потом вдоль неё, на север.
И во имя Лаара Семиликого, пусть это будет последняя битва, а после она обретёт покой.
Ката тенью скользнула за дверь дома, затем по коридору. Она знала, что все её ждали — вернее, её победы или поражения в битве против Вира. Но чем закончилось сражение, она не могла сказать — не понимала и не могла принять любой итог.
Из гостиной, пятясь спиной вперёд, вышел Анрейк. Вслед ему нёсся разъяренный голос Адайн:
— Лучше отойди от меня!
Он прикрыл дверь, стараясь быть как можно тише, и увидел Кату. Они замерли напротив друг друга — две тени, которые пытались стать ещё более незаметными.
Шрамы на лице парня посветлели, а обеспокоенная улыбка сделала его почти таким же милым, как прежде:
— Что с тобой? Ты в порядке?
Ката открыла рот, чтобы ответить, но так и не сказала ни слова. Усталость и отвращение к себе накатили с новой силой. Она опять чувствовала себя липкой, вонючей и мечтала только о горячей ванной, в которую можно будет полностью забраться и лежать, пока кожа не сделается мягкой и чистой до скрипа.
Но Анрейк всё стоял и ждал ответа. Он тоже не сказал больше ни слова, и от этого покорного молчаливого ожидания делалось ещё неприятнее.
— Как мне достать билет до Гоата? — вопрос, казалось, вырвался сам собой.
И он был, наверное, самым правильным из всего, что Ката сейчас могла спросить или сказать. Она говорила, что не воин, что всего раз сможет выйти на битву, и сдержала своё слово. Теперь настала пора возвращаться домой. Это всё было частью одного: она не спряталась от сражения и теперь решила не прятаться от того, чего хотела на самом деле, даже в угоду другим. Слишком уж долгим было это угождение.
— Сейчас сложно уехать… — растерянно начал Анрейк, но заметив взгляд Каты, он кивнул и уверенно ответил: — Я достану тебе билет. На какой день?
— Как можно быстрее, прошу. Я хочу домой.
— Я тебя понимаю. Ты можешь рассчитывать на меня, я помогу, обещаю.
Кивнув, Ката поплелась по коридору. Вслед донеслось:
— Я могу ещё что-нибудь сделать для тебя?
Ката замерла, а затем медленно повернулась.
— Поставь воду греться, пожалуйста. Как можно больше.
Анрейк ответил странным взглядом: то ли догадался, что с ней произошло, то ли, наоборот, ничего не понял.
Как бы то ни было — плевать. Хватит уже скрываться от всех и, особенно, от самой себя. Кем бы она не была в прошлом, что бы не происходило с ней сейчас — всё это часть одной судьбы. А прятаться от неё — самая глупая на свете затея.
Рейн пристроился в середину вереницы. Впереди — повозка, затем — люди с большими корзинами в руках. В воздухе смешались запахи овощей, фруктов и рыбы. В начале стояли двое в форме, и один, лениво поглядывая в список, монотонно говорил:
— Ага, ага, ага.
Когда король жил во дворце, такой беспечности не было: каждого, кто поставлял продукты на кухню, тщательно осматривали и проверяли. Даже привозящих стало меньше — не было короля, не было приёмов, а вместе с этим не было необходимости поддерживать во дворце жизнь.
— Ты главное молчи, — сказал Дазар, обернувшись на Рейна.
— Ага, — буркнул тот в ответ.
Дазар был хороший малый. Он не задавал вопросов — просто брал деньги. Киро свел Рейна с ним, и тот без лишних слов назвал цену за то, чтобы провести его ко дворцу, и сразу начал действовать.
Чем ближе они подходили к проверяющему, тем теснее народ сбивался в кучу. Рейн заметил, что на него с любопытством поглядывает девушка, и потянулся рукой к клейму, но вспомнив, что метку скрывала краска, просто поправил капюшон.
— И кого опять посадят на трон? — послышался вопрос от женщины рядом, у ног которой стоял мешок с мукой. — Между прочим, короля-то убили!
— Не надо! — воскликнула другая. — Всё успокоилось, а тут и король, и эти рабочие…