– Спасибо, Ана, – начал Коннор. – Прежде всего я хочу выразить соболезнования в связи со смертью Лии. Как ваш психиатр, я могу только признаться, что совершил ошибку, ослабив бдительность и поверив, будто этого не произойдет. Я доверял себе. Лия была очень хрупким человеком. Проникнуть в ее разум оказалось сложно, поскольку она жила в параллельном измерении. В художественном измерении. И кроме того, она знала об этом. Она всегда знала, что ей нужно выбирать между тем, что она называла реальным миром, где можно жить обычной жизнью, или быть творцом, кем она всегда хотела быть. Художница, которая всегда жила в тени своей матери и которая вскоре поняла, что ее вот-вот превзойдет ее племянница. Это вывело ее из равновесия. Но у Лии Сомосы имелось средство, которое помогало успокоиться и стать нормальным человеком. И это средство зовут Сара Сомоса. Сара являлась настоящей противоположностью Лии. Она вышла замуж за человека, которого выбрала Лия, и жила обычной жизнью. У нее родилась дочь, которой у Лии не было и которая даже унаследовала ее художественный талант. Сара Сомоса каждый вечер разговаривала с Лией. Она как бы была другой частью Лии. Настоящей частью. И так было с детства. Лия чувствовала себя единым целым со своей сестрой. Они любили одного и того же человека. Да, Тео, это так. Пусть Лия и отрицала это, но явно не удосужилась отстраниться от тебя. Она построила жизнь, в которой имела все: и искусство, и Тео рядом, и Сару, которая за них обеих жила настоящей жизнью, и маленькую девочку, которая ее обожала. Дочь, которой у нее не было, но которую она считала почти своей, выкристаллизовывая талант Ксианы. Что делало ее почти такой же дочерью Лии, как и Сары.
– Кси была моей дочерью! – закричала Сара.
– Конечно да, – согласился Коннор. – Биологически. Но на данный момент никто не может отрицать эмоциональную и почти дочернюю связь между Лией и Ксианой. Связь между Лией и Тео. Но самое главное: связь между вами, Сара, и Лией. Смерть Ксианы разрушила отношения, которые являлись стержнем жизни Лии Сомосы. Смерть Ксианы разорвала узы любви, доверия и зависимости, которые поддерживали душевное равновесие Лии Сомосы, поскольку лишила ее эмоциональной поддержки. Со смертью Ксианы Сара Сомоса вычеркнула Лию из своей жизни. И это стало причиной смерти Лии Сомосы. Это и моя ошибка. Я не понял, что доверить ее жизнь Тео и Саре означало бы в конечном итоге убить Лию.
– Я не могу поверить, что он винит нас в смерти Лии! – возмутилась Сара. – Лия умерла, потому что так и не смогла осознать последствия своих действий. Она убила мою дочь. Я знаю это с того самого момента, как впервые увидела ее на пороге той комнаты. С тем же выражением лица «я не в этом мире», которое у нее было, когда она входила в транс. Она не могла предположить, что убьет мою дочь, чтобы разлучить нас с Тео. И я не потерплю, чтобы меня обвиняли в том, что я не сиделка для своей сестры.
–
Взгляды всех обратились на Абада.
– Вы что, с ума сошли, что ли? Не хотел убивать Ксиану? Он что, запутался? Что это за чушь? – раздраженно проговорила Сара.
Ана встала напротив нее.
– Это не ерунда, Сара. Убийство Ксианы служило лишь тому, чего убийца добивался с самого начала: вывести Лию Сомосу из равновесия. Это был предлог разорвать ее отношения с сестрой Сарой. И стало началом кампании запугивания и подрыва психической устойчивости Лии. Получилось почти идеально. Так повелось с детства, правда? Она делала все, что вы ей приказывали, верно? И вы заставили ее поверить, будто убеждены в ее виновности. И вы замаскировались под Ксиану, чтобы заставить поверить в это Амалию, а косвенно и всех нас. Конечно, вы и предположить не могли, что это побудит вашу тетю убить себя, чтобы защитить вас обеих. Этого вы не ожидали, правда? Это заставило вас попросить нас оставить расследование открытым, чтобы продолжать преследовать Лию. Чтобы Лия почувствовала себя оскорбленной и обвиненной. И действительно, блестящая задумка. Ваше настойчивое требование не закрывать дело заставило нас впервые поверить в вашу невиновность.
– Вы не сможете ничего доказать. Вы сумасшедшие, – спокойно произнесла Сара и перевела взгляд на Тео. – Ты ведь не веришь ни единому слову, верно?
