–
По спине Аны пробежал холодок.
– Донья Амалия, данная фотография основана на истории Каина и Авеля? Олицетворяла ли ваша сестра его смерть?
Старуха, казалось, немного пришла в себя.
– Это было просто ее искусство, понимаете? Она была одержима кровью. На том снимке я умерла за нее. И я воскресла. Так же, как это сделала Ксиана.
Санти и Ана посмотрели друг на друга.
– Ксиана мертва. Вы знаете это, правда?
Старуха подняла взгляд. Она снова казалась оторванной от реальности.
– Ксиана воскресла. Она приходила ко мне несколько дней назад ночью. Она сидела в изножье кровати. Это была она. В белой ночной рубашке. Я видела ее так же, как вижу сейчас вас. Было темно, но это точно она. Ее светлые волосы сияли под луной. Я слышала ее голос. Она разбудила меня, коснувшись руки. Я открыла глаза и увидела ее. Затем она подошла к двери. Перед тем как уйти, она тихо сказала мне:
Адриан Валиньо просматривал свою лекцию для конференции по психическому здоровью, которая должна была состояться в Сантьяго-де-Компостела в сентябре. Хотелось все подготовить, прежде чем уйдет в отпуск. А еще хотелось понять, где взять достаточно времени на это, учитывая его рабочий график.
В дверь постучали.
– У тебя найдется минутка для старого друга?
Говорившей оказалась Сара Сомоса. Адриан обрадовался, увидев ее в больнице. Как психиатр, он привык анализировать поведение окружающих, даже не осознавая этого. Так что он хорошо знал о характере отношений Сары и Лии. Они являлись почти взаимодополняющими существами. Тот факт, что Сара пока не появлялась в больнице, озадачил его, хотя, если честно, произошедшее было настолько травмирующим событием, что можно ожидать любой реакции.
– Конечно, заходи. – Он поднялся и поцеловал ее. – Решила навестить Лию?
– Наверное, – произнесла Сара, поигрывая стеклянным пресс-папье, стоящим на столе.
Адриан промолчал, предлагая ей высказаться.
– Мне бы хотелось, чтобы ты прописал мне что-нибудь, что поможет уснуть. Первые несколько дней я принимала таблетки, но они мне не подошли, поэтому я от них отказалась. Не знаю, может, у тебя есть что-то менее сильное. И кстати, я могу поделиться с Тео. И еще я хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходит с Лией.
– Конечно. На самом деле, после похорон я оставлял Тео коробку с таблетками.
– Мы с Тео в последнее время мало разговаривали.
– Это нормально в таких ситуациях.
– В этой ситуации нет ничего нормального. Тео вернулся к работе как ни в чем не бывало. Инес и Фернандо прячутся в своем доме, как будто это их не касается. Моя тетя повредилась рассудком и твердит, что Ксиана является ей ночью. Меня, как и всех нас, подозревают в убийстве дочери. А моя сестра едва не умерла, когда мы с мужем отправились в церковь в Кашейрасе, потому что тетя настаивала на еженедельной мессе за мою дочь. Нет, это не нормально. И самое страшное, мне все равно. Единственное, что имеет для меня значение, это то, что я потеряла дочь. Мне очень больно. Я не могу ничего делать, только плачу и плачу. Это нормально, я знаю. Но тогда объясни мне, почему Лия, которая любила ее, как любила бы собственную дочь, не плачет. Вообще. Ни единой чертовой слезы. Абсолютно. Я не понимаю. Поэтому не прибегай к понятию нормы, когда говоришь со мной.
– Сара, потерять дочь очень тяжело, но ты сможешь это пережить. И думаю, мысль о том, что ее убила твоя сестра, слишком тяжела для всех, даже для тебя. Я хорошо тебя знаю. Ты яркая и жесткая. Как алмаз. Но подумай, возможно, тебе нужно обратиться за помощью, чтобы не оказаться в той же ситуации, что и Лия.
Сара встала и, подойдя к окну, повернулась к Адриану спиной.
– У меня нет ни единого воспоминания из жизни, не связанного с Лией. Я всегда знала, что происходит у нее в голове. Я всегда знала, что она слишком чувствительна для этого мира, Адриан. Удивительна человеческая природа, ведь мы такие одинаковые снаружи и такие разные внутри. Или не настолько уж разные. В конце концов, мы влюбились в одного и того же мужчину.
– Между вами никогда не было проблем.
