Обогнув дом, они подошли к бассейну. Там же в сложенном виде лежал тент, наверняка дающий возможность плавать зимой, несмотря на холод. Лию удивил большой участок земли за домом. Вдалеке ей удалось различить ограду.
– Это что, лошади?
– Ну да. Вы ездите верхом?
– В детстве было, – хмуро отозвалась Лия.
Она ненавидела верховую езду. Она вообще ненавидела животных. Даже Фоски, собаку, которая была у Кси в детстве. Она никогда не мечтала о домашнем питомце. Животные, как и люди, требовали преданности, которую Лия не желала проявлять по отношению к кому-либо. И животные это чувствовали.
Они вернулись в дом.
– По понедельникам и средам мы катаемся верхом. Я уже упоминала, мы тренируемся ежедневно. Немного занимаемся релаксацией, йогой, пилатесом. По пятницам танцуем.
– Вы танцуете?
– С преподавателем современных танцев. Мне нравится. Кроме того, мы пишем и загораем. И когда мы почти готовы забыть настоящую причину, по которой попали сюда, у нас проходит сеанс с нашей любимой шарлатанкой. Альба напоминает нам, что все мы здесь для того, чтобы нас заперли. Хотя, конечно, это невозможно, потому что мы уже взаперти.
– А вы почему здесь?
Тереза рассмеялась.
– Да, вы прямолинейны, ха-ха-ха. Ничего особенного. Нервы. Некоторая тревожность.
– Депрессия?
– Наверное, мне не очень нравится это слово. А вы?
– Я пыталась покончить с собой. И говорят, что я убила свою племянницу, – откровенно, почти не задумываясь, ответила Лия, движимая необходимостью поделиться с кем-то своей болью.
– И это правда?
Вопрос не застал ее врасплох. Это был тот самый вопрос, о котором умалчивали все, кто к ней приближался. Вопрос, который Лия угадывала в глазах у всех. В глазах Тео, Сары, тети, инспектора, который допрашивал ее, Альбы, в глазах доктора Бреннана. Так что услышать вопрос вслух, вот так прямо, стало для нее облегчением. Вот почему она ответила. Не задумываясь. Лия открыла рот и ответила первое, что пришло ей в голову:
– Иногда я думаю, что да.
«Сегодня утром доктор Адриан Валиньо опубликовал заявление от имени психиатрической службы Университетского больничного комплекса Сантьяго-де-Компостела, в котором сообщил, что пациентка Розалия Сомоса Сиейро выписана вчера днем. Доктор Валиньо уточнил, что, хотя пациентка оправилась от физических травм, ей была рекомендована добровольная госпитализация в психиатрическое учреждение. Пациентку вчера днем перевели в частное учреждение. Доктор Валиньо не раскрыл его местонахождения, хотя проверенные источники радио „Галисия“ утверждают, что речь может идти о доме отдыха „Родейра“, расположенном в Абельейре, в муниципалитете Мурос. Напоминаем, что Лия Сомоса Сиейро – тетя Ксианы Ален Сомосы, девушки, убитой 23 июня в Кашейрасе во время семейного торжества. Дело Ксианы Ален находится под грифом „секретно“. Планируется, что сегодня в двенадцать часов дня комиссар полицейского участка Сантьяго-де-Компостела Гонсало Лохо выступит с заявлением по этому поводу.
Уже на международном уровне президент Соединенных Штатов Дональд Трамп…»
Коннор выключил радио и сосредоточился на шоссе. Он предпочитал думать о Лии Сомосе, нежели об Эллисон. Работа – единственное, что позволяло ему существовать. Он прекрасно понимал чувство, которое охватило его пациентку: желание покончить со всем этим. Он сам хотел умереть, но всегда осознавал, что остаться в живых – его покаяние. Поэтому и сосредоточился на жизни. На том, чтобы начать все сначала. Красивая фраза. Начать все сначала. Как будто можно нажать кнопку сброса и начать как ни в чем не бывало. Как будто жизнь – это доска в настольной игре, заставляющая тебя вернуться к началу, когда попадаешь на череп. Начать все сначала. Это невозможно, нет. Потому что прошлое упрямо и обладало привычкой держаться за спиной. Не имело значения, что он за сотни миль от нее. Со вчерашнего дня присутствие Эллисон снова вторгалось в настоящее.
