Коннор выбрал скоростную дорогу, чтобы не проезжать через Буэу. Мимо ресторана, где они отмечали свою галисийско-гэльскую свадьбу. Эллисон была полна решимости отпраздновать там. Ему не хотелось. Все ее друзья и родственники находились в Дублине. Но она желала угодить свекрови, которая и так достаточно расстроилась, когда Коннор сообщил, что намерен вернуться в Ирландию.
Родители Коннора вернулись в Галисию как раз в то время, когда он получал степень. Пока жил в Компостеле, он ограничивался учебой и общением с несколькими девушками. Ничего серьезного. После окончания аспирантуры он уехал на пару месяцев к своему дяде по отцовской линии в Дун-Лэар. А потом не захотел возвращаться. В тот момент, когда встретил Эллисон О'Нил, он понял, что не вернется в Галисию без нее. Поэтому, ничего не сказав родителям, устроился на работу в Дублине и нашел место в психиатрическом отделении больницы Бомонт. В Ирландии еще не закончилось лето, а он уже сделал Эллисон предложение.
На это у них ушел год. Эллисон уговорила его поехать в Кангас. Они устроили банкет в Буэу, а на первую брачную ночь Коннор отвез ее в небольшой отель на берегу моря в Агрело. Он помнил, как брал ее той ночью на пляже. И сияние в холодных водах залива, где они купались обнаженными. Коннор вспоминал ее тело, миллиметр за миллиметром. Тогда такое худенькое. Именно излишняя стройность вызвала у нее серьезный гормональный сбой, не позволявший забеременеть. Но спустя почти десять лет, когда они уже потеряли надежду, появилась Мэри. Он вспоминал беременную Эллисон, более красивую, чем когда-либо, с округлым, наполненным животиком, которая готовилась родить. Белая линия проходила по ее животу, полному жизни. Вспоминал, как целовал эту линию, произнося по слогам точный медицинский термин. Апоневроз. И Эллисон смеялась. Она всегда смеялась. Пока Мэри не умерла, а затем между ними разверзлась невидимая пропасть. Как те овраги в горах, призванные предотвратить распространение пожаров. И они остались в одиночестве, с обеих сторон, не имея возможности прикоснуться друг к другу.
Коннор оставил позади туннель Моррасо и направился к дому своих родителей. Дом Уилла Бреннана и Марухи Кабалейро находился в Койро. Для Коннора дом по-прежнему хранил все воспоминания о детстве, о том, как он летом и на Рождество ездил к бабушке и дедушке. Там он играл со всеми своими кузенами Кабалейро и там же впервые поцеловался с троюродной сестрой, которую звали Мария дель Мар. Им обоим едва исполнилось по семь лет. Это был дом его детских воспоминаний. Детства. Горячего хлеба. Охоты на светлячков. Поджаренного на огне хлеба.
Они купались в прачечной, когда им не хотелось спускаться на пляж. Играли в прятки ночью.
Его мать Маруха ждала у дверей дома. Стоило выйти из машины, до него донесся аромат сардин.
– Ох, сынок! Твой отец уже едва не лез на стену. И это несмотря на то, что я уже сказала ему – ты скоро будешь, прислал сообщение, что выезжаешь.
Маруха Кабалейро была еще молодой женщиной. В сентябре ей стукнет шестьдесят пять. Худенькая, с кожей, покрытой загаром от тяжелой работы на ферме. С тех пор как вернулась из Ирландии, она помолодела лет на десять. С Уиллом Бреннаном она познакомилась благодаря своему брату, отправившись вместе с ним в Корк. Уилл приехал на свадьбу Антонио в Кангас. Марухе этот светловолосый зеленоглазый ирландец показался самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Они танцевали всю свадьбу, а потом Уилл пообещал написать ей. Конечно, в то время она не говорила ни слова по-английски, а он знал только две фразы на ее языке:
Вот почему она настояла на том, чтобы говорить с Коннором по-испански и хотя бы раз в год брать с собой в Кангас, чтобы он мог побыть с дедушкой Эухенио и бабушкой Долорес. Чтобы его детство было наполнено теми же воспоминаниями, запахами и звуками, что и ее.
