Вскоре они оказались в машине. Санти ехал молча. Ана же снова достала телефон и притворилась, будто читает сообщения, чтобы не приходилось напрягаться над темой разговора. Ей хотелось поинтересоваться, что означает небольшой якорь, вытатуированный у Санти на запястье. Только вот спроси Ана об этом, он снова солжет. Как сделал, когда она спросила о букве «С» у него на бедре. Ана догадалась, что это женское имя. Сара, Сюзанна или Сабела, которая когда-то была для него настолько важна, что Санти сделал татуировку с ее инициалами. Сама Ана не любила татуировки. Хотя у Санти они выглядели неплохо. Во всяком случае, были маленькими. И, она не сомневалась, имели большое значение. Ана задавалась вопросом, влюбилась ли она в Санти. Ответом было «да». Не будучи особенно красивым, он обладал некой харизмой. Умный, резкий, ироничный – Ане это нравилось до такой степени, что она хотела быть с ним. Нравилось настолько, что каждую минуту она старалась показать Санти, что ничего подобного не происходит. И больше всего он нравился ей из-за выходных, которые они провели вместе. Не только из-за потрясающего секса. Хотя Ана давно ни с кем не спала, и сейчас вряд ли могла быть достаточно объективной в данном вопросе. Само то, как они общались, казалось ей ненормальным. Как будто они были незнакомцами и старыми друзьями одновременно. Ана с интересом открывала себя с новых точек зрения. И, черт возьми, умирала от желания вернуться в тот дом, в ту кровать, к тому телу. Она вела себя как подросток.
– Ты когда-нибудь перестанешь притворяться, будто пялишься в телефон, и послушаешь меня? – поинтересовался Санти.
Их взгляды встретились в зеркале заднего вида, и они оба рассмеялись.
– Вот и все? Кнопка «пуск»? Мы снова Санти и Ана?
– Я не говорил, что это легко, понимаешь? Я очень грубый. И это все очень странно.
Санти постепенно сбавлял скорость, а потом и вовсе остановил машину на светофоре перед Корт-Инглез.
– Знаешь, чего мне хочется?
– Поехать к тебе домой?
У него вырвался непроизвольный смешок.
– И это тоже. Но нет, думаю, я бы согласился, чтобы ты распустила волосы.
– Волосы?
– До вчерашнего дня я ни разу не видел тебя с распущенными волосами. Мне понравилось.
– Я не собираюсь распускать волосы. Я на дежурстве.
Светофор загорелся зеленым, и они снова замолчали.
– Что ты делаешь вечером? Освободишься к ужину? – поинтересовался Санти.
Вот и все. Он попросил Ану продолжить выходные. В тот вечер Санти не спускал с нее глаз, гадая, сможет ли она начать отношения со своим боссом.
– Ты имеешь в виду ужин в общественном месте, где нас может увидеть любой желающий?
– Нет, не об этом. Но если ты хочешь…
– Нет, я не хочу. И я не могу. Я должна быть со своим сыном.
И снова воцарилась тишина. Ана подумала о том, чтобы согласиться. Признаться, что соврала. Что ребенок все еще в Луро. Что она свободна. Что ей ничего не хотелось сильнее, чем вернуться в его дом. Но остаток пути она продолжала молчать.
Санти замедлился, приближаясь к будке охраны Лас-Амаполас, где его узнали.
– Мы едем к Фернандо Феррейро.
Охранник кивнул. Они проехали мимо дома Тео и Сары и в конце улицы повернули к дому Фернандо и Инес, однако там никто не ответил.
– Мы можем позвонить ему, чтобы узнать, где он находится.
– Не имеет значения. Вернемся позже. Раз уж мы здесь, пошли в банк. У меня назначена встреча с директором, чтобы проверить счета траста.
– Разве они не могли прислать их тебе по почте?
– Да, но я хочу с ним еще и поговорить.
Тишину улицы разорвал пронзительный звук сирены.
– Полиция? – предположила Ана.
– Скорая помощь. На другой улице.
Они бросились бежать одновременно.
Машина скорой помощи стояла перед домом Аленов.
– Черт, – пробормотала Ана.
Они обогнули машину и вдвоем поднялись по парадной лестнице. В дверях две женщины обнимали друг друга и плакали.
– Полиция. Я инспектор Абад. Что случилось?
Самая пожилая женщина, в которой он узнал помощницу Аленов, была не в силах перестать плакать. Другая достала из рукава куртки носовой платок и вытерла нос.
– Это мадам. О боже, она так страдала! На этом доме лежит проклятие.
– Что случилось? – нетерпеливо спросил Санти.
– Мадам выпрыгнула из окна своей комнаты. И теперь она мертва. Она там, на заднем дворе. Вся в крови. Она мертва, боже мой, – ответила женщина, переводя дух.
Санти и Ана побежали к задней части дома.
Там под открытым окном ничком лежало тело с согнутыми под неестественным углом ногами. Яркая зелень травы была окрашена кровью.
Санти подошел к телу и перевернул его.
Лицо женщины выглядело усталым. Ана почувствовала тошноту под ложечкой.
Санти закрыл глаза доньи Амалии и взял из ее рук две старые фотографии.
Ритуальный зал был переполнен людьми. У двери ждали средства массовой информации, чтобы запечатлеть семью на фотографиях. Накануне ничего, кроме новостей о смерти, не появилось, но в разных программах уже высказывались предположения о возможности самоубийства Амалии Сиейро, а также о существовании письма с признанием от тети близнецов Сомоса.
