– Не-а. В этом нет никакой логики. Она возобновила расследование. Мы зашли так далеко, потому что она пришла к нам со всей этой историей о том, что ей нужно знать, кто убил ее дочь. И не забывай о самом главном: мотива нет.
– Но, Санти, ты же видишь это своими глазами! Если Ксиана уже была мертва, кто-то послал это сообщение. Можно я воспроизведу еще раз? Это Сара Сомоса.
– Нам не хватает Фернандо Феррейро и Тео. Лия отвернулась спиной. Старуха в комнате. Это неубедительно. Мы все круглосуточно сидим в телефонах. Возможно, это ее мобильник.
– Если хорошенько подумать, новая гипотеза ставит всех в равные условия. За исключением Инес Лосано, которая, очевидно, единственная, кого мы видим ничего не делающей, – проговорила Ана. – И это позор, поскольку, клянусь, мне она представляется настоящей злодейкой. Не удивлюсь, если она в восторге от случившегося с Ксианой.
– Мы всегда можем вернуться к первоначальной гипотезе, что Ксиана отправила сообщение в 21:43, а Инес или Лия убили ее, когда вошли в дом после этого часа, – настаивал Санти.
– Мы там же, где и были, – заключила Ана.
– Давай не будем сходить с ума. Я отвезу тебя домой, а завтра первым делом ты захочешь отправиться в отделение интенсивной терапии.
– Я поймаю такси, – поспешила сказать она.
– Ана, я не делаю попыток залезть к тебе в дом. Ты измотана. Целый день в больнице. Через десять минут я отвезу тебя. Не упрямься.
– Санти, я не поеду с тобой. Можешь не надеяться. Не считаю это возможным. Когда дело закончится, если вообще закончится, я думаю, мы могли бы спокойно сесть и поговорить о том, что произошло за эти недели. Мы работаем вместе. Это неудобно. Я не имею в виду пытаться что-то исправить, я имею в виду просто поговорить. Остаться коллегами. Мы признаем свои ошибки, без упреков, и сможем продолжать работать вместе.
Однако этот момент еще не наступил.
– Мы можем поговорить сейчас.
– Сейчас нам нужно найти убийцу. И я не упрекаю, но у тебя имелось все время мира, чтобы поговорить, когда мы были вместе. Поэтому наверняка сможем подождать несколько недель. У тебя проблема с уважением к моим решениям. Тебе стоит привыкнуть прислушиваться ко мне. Я сказала, что уезжаю на такси, и это значит, что я уезжаю на такси.
Ана взяла сумочку и вышла, не дав ему времени на возражения.
Санти сидел в своем кресле, уставившись в компьютер. Монитор показывал застывшее изображение Сары Сомосы с мобильным телефоном в руке. Лия сидела спиной. Инес с открытым ртом.
Ему все равно потребовался час, чтобы выключить компьютер и пойти домой.
Тео вышел прогуляться. Как и каждый вечер. Сара осталась в саду, сидела в кресле, не утруждая себя тем, чтобы делать вид, будто чем-то занята. Лия в студии сидела на стуле перед холстом, не сводя глаз с неоконченного лица Коннора.
Она осознавала необходимость поговорить с Сарой, но не могла подойти к ней. Впервые в жизни Лия испытывала такой жгучий стыд, что не находила в себе сил на общение с сестрой. Это чувство изоляции от Сары было новым и болезненным. Или не таким уж и новым. С тех пор как Кси умерла, Сара винила ее, пусть и ничего не говорила. В этом не было необходимости. Она жила на безопасном расстоянии, которое Сара установила по отношению к ней.
Лия услышала шаги сестры в коридоре. Поняв, что та приближается к студии, она ощутила спазм в груди. Взгляд сам собой опустился к шрамам на запястьях и к царапинам на предплечье, которые постепенно заживали.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе не нужно прятаться в студии, – с порога произнесла Сара.
– Я не…
– …виновата, – перебила Сара. – Ты никогда не виновата. Мой муж влюблен в тебя, и это не твоя вина. Моя дочь умерла, а ты говоришь, что это была не ты. И я должна тебе верить, но ты чувствуешь себя такой виноватой, сестренка, такой виноватой, что не можешь смотреть мне в глаза. Как после аварии, в которой ты сломала мне ногу. Одинаково. Это никогда не твоя вина, Лия. Мой муж спит рядом со мной. Он занимается со мной любовью, откидывая волосы с моего лица, чтобы представить, что он с тобой. Конечно, это не твоя вина. Он защищает тебя перед полицией. Сейчас его больше беспокоит, что тебя сочтут виновной, чем то, что он узнает, кто убил нашу дочь! И это не твоя вина.
– Я… – начала Лия.
– Не смей говорить. Я устала, Лия! Я устала быть твоей тенью. Тень бедняжки Лии. Такая артистичная, такая нежная, такая чувствительная… Мне надоело, что ты центр моей жизни. У меня уже был в ней центр. И это была Ксиана. И теперь ты снова заняла это место. И я даже думать не хочу, что ты имеешь какое-то отношение к смерти моей дочери, поскольку, клянусь, я смогу простить тебя за то, что ты поцеловала моего мужа, что ты по-прежнему неспособна жить своей жизнью и что ты не даешь нам жить своей. Но если я узнаю, что это ты убила мою дочь, тебе лучше взять еще одну гребаную бритву или выброситься из окна, иначе в противном случае у тебя не останется никаких сомнений в том, что это я убью тебя.
Лия расплакалась.
– Как ты можешь думать, что я…
