– Заткни свой гребаный рот! – взвизгнула Сара. – Я думаю о том, о чем хочу! Я ненавижу это, сестренка. Вся твоя безграничная любовь ко мне вызывает у меня отвращение. Когда ты устроила все это безумие с фотографией «Красной смерти», умереть должна была ты. Это единственное, о чем я могу думать. Мне бы хотелось, чтобы это тебя обнаружили с перерезанным горлом.
Не дожидаясь ответа, Сара ушла.
Лия безудержно рыдала. Все тело у нее дрожало. Она прислонилась спиной к стене и стала осторожно сползать, пока не упала на пол. Свернувшись на нем клубочком, она пожелала стать Ксианой. Почувствовать, как ее кровь внезапно покидает тело. Пока не забудутся слова Сары и ее яростный взгляд. Пока она не перестанет существовать, убаюканная теплом сладкой красной смерти.
В ту пятницу у Лии, Тео и Сары были гости. Адриан и Сабела приехали в Санхенхо, чтобы пообедать с ними. Тео пригласил их в начале недели. Сначала он думал позвонить им и отменить встречу, но тем утром Сара отправилась за ракушками и навахос[17]. Тео подумывал о том, чтобы спросить ее, хочет ли она этот обед, но знал, что она не собирается ответить. Как и в дни, последовавшие за смертью Ксианы, она погрузилась в комфортное для них обоих молчание, скрывающее все ее упреки. Тео словно подбирал все их из воздуха, сознавая, что заслуживает каждый из них. Как только Адриан и Сабела прибыли, они устроились в гостиной, потому что поднялся ветер, и никому не хотелось сидеть в саду. Сара обрела голос и показала себя блестящей хозяйкой. Уже в постели, засыпая, повернувшись спиной, Тео задавался вопросом, как это возможно, что он способен так притворяться. И кстати, как он мог так много и так хорошо притворяться на протяжении стольких лет.
В гостевой комнате Лия лежала и не сводила глаз с изображения клубники, которое Ксиана нарисовала, когда ей было восемь лет. Она не спустилась к обеду, сославшись на головную боль. А когда закрыла глаза, в памяти возник образ плавающей в луже крови Ксианы. В тот день все сломалось.
В тот момент Коннор тоже находился в постели. Вечером он решил приехать в Койро, провести выходные с родителями. Маруха с восторгом приняла сына и рассердилась за то, что он не предупредил – она бы приготовила что-нибудь особенное. У родителей он чувствовал себя успокоенным. Из-за отсутствия того пятна на стене, которое напоминало, что Эллисон ждет ребенка не от него. Он спустился в Кангас выпить со своим кузеном и рано лег спать, сославшись на накопившуюся усталость. И, как и Лия, лежал без сна, уставившись в потолок и размышляя о неуместности своего поведения на прошлой неделе. Задавался вопросом, не следует ли ему оставить эту пациентку. То же занимало его мысли, когда на тумбочке завибрировал мобильный. Коннор мгновенно схватил его, беспокоясь о том, что он понадобился Лие.
Инес и Фернандо отправились в кинотеатр, как будто ничего не произошло. Как будто месяцем ранее он не трахался в гостиной с пятнадцатилетней девчонкой, с ее пятнадцатилетним лицом, с ее пятнадцатилетним телом, с ее пятнадцатилетним голосом. Об этом думала Инес, пока Фер не отрывал взгляда от экрана. «Дюнкерк». Типичный фильм, который выбрал он и который не хотела смотреть она. Фер думал о том, что месяц назад Ксиана была жива. И что он не мог забыть ее пятнадцатилетнее лицо. Ее пятнадцатилетнее тело. Ее пятнадцатилетний голос. Пятнадцать лет. Навеки.
И Ана, лежа в своей постели, взяла в руки мобильный. Зная, что не может поговорить с Санти, она сделала то, что клялась никогда не делать: пообщалась с ним через WhatsApp. Ана даже не раздумывала о том, что ему говорить. Просто бесконтрольно писала.
