– Нет, нет, клянусь! В госпитале было пусто, затем я услышала шаги, увидела тело… Меня не заметили, и мне стало любопытно.
– Не заметили, говоришь? Где ты пряталась? Что ты слышала? Если ты снова…
Вязальная спица вышла у него из правого глаза. Левый закатился, и гвардеец грузно рухнул на Мико, мертвое тело приглушило шум. Райя подавилась криком, замерла, не в силах отвести взгляд от окрашенного в красный металлического кончика. Второй глаз Рокота так и остался открытым, рот искривился, гвардеец ушел в небытие, пока падал. Она сжала кулаки, ногти до крови впились в ладони, рядом замерла Фиона. Райя моргнула, с трудом отвела взгляд от тела, вновь посмотрела на дверь. Теперь проход был перекрыт другим человеком.
Простая и грязная одежда не шла ни в какое сравнение с серебряными доспехами их мучителя. Тем не менее незнакомец был абсолютно спокоен, словно происходящее воспринималось им как нечто естественное. Он был юн, вряд ли старше Райи, лицо перемазано грязью, на этом фоне особо выделялись ярко-голубые глаза. Короткий светлый ежик волос топорщился на голове, лоб блестел от пота. В руке покачивалось испачканное в крови вязание с оставшейся спицей. Шею незнакомца сдавливало прозрачное кольцо. Юноша оглядел тела, задержал взгляд на месте, где раньше было лицо Мико, поморщился. Аккуратно прикрыл заднюю дверь. Райя, проследив за рукой, обратила внимание на множество мозолей, снова взглянула на шею, и в голове щелкнуло, шок сменился немым изумлением.
Что там сказал Морн на прощание? Если его подозрения насчет рудника не окажутся пустой болтовней, то он ждет ее на пороге с докладом? Ах да, и бутылкой красного вина. Похоже, она только что задолжала ему целый ящик.
Незнакомец на мгновение замер, будто впервые обратил внимание, что в комнате остались еще живые люди. Прокашлялся, оглядел девушек, неожиданно отвесил полушутливый поклон. Ровным голосом произнес:
– Дамы, мое почтение. Судя по тому, что я только что видел, – он слегка пнул труп Рокота, – у нас всех есть причины переживать. Однако у меня был крайне длинный день, а обстоятельства развернулись вокруг оси уже не раз и не два. А посему всем нам будет проще, если обойдемся без истерик. Это возможно?
Фиона, широко открыв глаза, не отрываясь буравила взглядом окровавленный труп на полу. Если она и хотела подать голос, то не решилась говорить вперед госпожи. Райя, в свою очередь, все еще не находила слов, лишь продолжала смотреть на незнакомца как полная дурочка. Тот обреченно вздохнул:
– Приму молчание за согласие. Видимо, столичных гостей не жалуют в окрестностях Фарота. Удивительно, что вы согласились на подобную работу. Или у вас всегда так? В любом случае получается, что проблемы на руднике не только у меня. А потому, – уголок губ юноши дернулся, словно ситуация его крайне забавляла, – объединим усилия?
Райя не придумала ничего лучше, чем промямлить:
– Что?
Теперь улыбка и правда озарила грязное лицо юноши:
– Каторжник и его команда в дорожных платьях. Такого со мной еще не бывало. Этой ночью рудник содрогнется.
– Не крути головой так сильно.
Эдвин вздрогнул от неожиданности. Вор не произнес приказ, он его прохрипел. Юноша потупился, прибытие в город привело его в неуместный восторг: ни разу на своем жизненном пути он не встречал такое количество людей, таких высоких домов, такие широкие улицы. Несмотря на все проблемы, лежащие тяжким грузом на плечах путников, несмотря на неопределенность, несмотря на хрипящий кашель, регулярно раздающийся спереди и служащий напоминанием о плохом… Несмотря на все это, последние сутки, стоило поселению показаться на горизонте, он почти подпрыгивал в седле.
Город был расположен на небольшом холме и напоминал по форме приплюснутый конус. Шутка ли, верхушка конуса состояла полностью из каменных домов, светлые стены поблескивали в лучах солнца. Дома у подножия были попроще, но даже окружные территории, которые Сэт обозвал «нижним городом», в разы превосходили все виденное юношей ранее. Равномерный пейзаж разбавляли развевающиеся флаги, цветы, шпили церквей и яркая черепица крыш. Город существовал, он дышал, был живым организмом со своими правилами, привычками, устоями. Во всяком случае так Эдвин размышлял, покачиваясь в седле и с нетерпением вглядываясь вперед.
Вор не разделял его энтузиазма. Что человеку, который бывал в столице, а помимо этого и в большинстве уголков страны, какой-то город на западе? Гонка со временем вымотала их, на Сэте это отразилось со всех сторон. Глаза запали, рана просвечивала даже сквозь повязку, теперь приходилось обматывать руку в несколько слоев. Кашлял он куда чаще, чем говорил, раздирающие хрипы не раз и не два будили Эдвина посреди ночи. За день до прибытия в город сознание больного помутилось настолько, что Сэт свалился с лошади и не приходил в себя около минуты, до смерти перепугав юношу. Поэтому, наконец-то увидев на горизонте городские шпили, вор лишь устало прохрипел:
– Он мог бы выбрать город и поближе.
