Эдвин вспомнил, что вор в самом деле может не дожить даже до ближайших событий, и настроение испортилось. Сэт, вероятно, подумал о том же, стиснул стакан и кашлянул, скорее нервно, чем в очередном приступе. Флориан тем временем умудрился одновременно вальяжно и поспешно переместиться на кухню и принести две миски с едой, в расписанной сердечками посуде дымилась порция томленого мяса. Юноша, как обычно, заработал ложкой, предоставив Сэту вести разговор. Вор аккуратно поставил пустой стакан вровень с тарелкой, пожевал губы:
– Где Тальверт?
Мужчина за стойкой вздрогнул. Слащавая полуулыбка впервые слетела с его лица полностью, он сразу стал выглядеть старше.
– Вы не врали, сказав, что бывали здесь ранее.
– Не врал.
– Мой отец умер семь лет назад.
– Мне жаль. Но, судя по твоему лицу, с возрастом отношения у вас не улучшились.
Флориан взял себя в руки, легкомысленно покрутил ладонью в воздухе.
– Действительно, особо жалеть не стоит. У него были своеобразные идеи о том, как воспитывать своего ребенка. Что-то вроде «кнута и пряника», но без пряника. Подобная осведомленность – намек на то, что вы были знакомы?
– И не только с ним. Ты меня не помнишь, но, когда мы прощались с твоим отцом в последний раз, ты сидел вон в том углу, на табурете. Тебе было десять лет.
Трактирщик нахмурился, словно пытаясь найти в глубинах памяти тот день. Покачал головой.
– Совру, если скажу, что помню. Прошло двадцать лет с момента, как мне было десять. Вероятно, в Вествуде вам тогда не понравилось, раз вы решили покинуть его так надолго?
Сэт проигнорировал вопрос.
– Тебя я тоже не признал. Но имя и возраст сходятся. Это место, – он махнул рукой себе за спину, – тоже изменилось.
Флориан скривился.
– При отце это был грязный кабак, пивная для швали. Невозможно было зайти внутрь, не сморщив нос. Я все поменял.
– Вижу. От желающих попить «хаш» отбоя нет.
– Узнаю друзей отца. Можете подойти вечером, эль здесь все еще подают и желающих достаточно.
Вся жеманная приветливость окончательно испарилась, Флориан скрестил руки, кровь отлила от лица, подведенные глаза отпечатались на лице темными провалами. Вор примирительно поднял руки.
– Как вести дела – твое дело. Более того, снимая у тебя комнату, похоже, можно не бояться клопов и вшей, как это было во времена, когда тут распоряжался Тальверт. Но он был ценен другим.
– Чем же?
– До самого конца войны и, насколько я успел увидеть, после к нему можно было прийти с вопросами и получить ответы. Когда вокруг крутится много швали, то узнаешь много интересного, знаешь ли. Особенно если половина «швали» – столичные солдаты.
Трактирщик положил руки на стойку, в свою очередь сказал примирительным тоном:
– Я не хотел вас оскорбить. Не особо люблю вспоминать те времена. Но вы и правда отсутствовали слишком долго. Времена, когда здесь собирались солдаты, ушли. Как и сами солдаты, они тоже ушли и давно. В последние годы при отце это был обычный кабак. Грязный, шумный, иногда даже прибыльный. Но кабак. Я веду дела иначе.
– Как уже было сказано – твое дело. У меня есть вопросы, и я хочу знать, унаследовал ли ты от отца умение на них отвечать.
– Повторюсь, желающих выпить пива – все еще достаточно. Я слушаю.
– Мне нужен доктор.
В подтверждение своих слов Сэт зашелся кашлем. Трактирщик поднял брови.
– Тут ничем не смогу помочь. Могу подсказать улицу со множеством аптекарских лавок. Впрочем, еще пара стаканчиков чудесного напитка могут оказать столь же лечебный эффект.
– Мне нужен доктор, – Сэт поморщился, – конкретный доктор. Старый знакомый, не виделись кучу лет. Его деятельность – единственная зацепка. Нужны еще, чтобы не пришлось обходить все аптекарские лавки в городе. Имя – Гааз. Доктор Гааз. Так он был известен, когда мы расстались.
– Ничего не звенит. – Флориан закатил глаза, почесал подбородок. – Я все же еще не в том возрасте, чтобы много ходить к лекарям.
– Люди сами к тебе ходят.
– Тоже верно. Но что-нибудь еще? Кроме имени.
– Средний рост, черные глаза, кожа смуглая, не загар, а с рождения. Хороший врач. Очень хороший. Что еще… Гааз всегда запоминался делами, а не внешностью. Волосы, вероятно, либо выпали, либо седые. Ему должно быть сейчас под шестьдесят.
Владелец «Дыры» почти хохотнул.
– Пожилые врачи ко мне точно не ходят. Понятия не имею, о ком речь. Но если он и правда так хорош, как вы говорите, то лечит людей он в верхнем городе. И по трактирам ходит там же.
– В побитом войной Вествуде за стеной были десятки трактиров. Сейчас еще больше. У меня нет времени обходить их все.
– Даже при должном желании и наличии времени… Вероятность попасть в верхний город в этом наряде не высока. А парень выглядит так, словно ищет подработку в конюшне.
Вор покачал головой.
– Надо будет – обернусь лентами с головы до ног. Это не твоя забота. Как и весь этот разговор. Забудь, я поищу ответы в другом месте.
Эдвин аккурат в последний раз чиркнул ложкой по дну опустевшей тарелки. Сэт к еде не притронулся, с усилием слез с табуретки.
– Постойте.
Флорин вновь взялся за стакан, но рука с тряпкой замерла, и трактирщик выдавил улыбочку.
