Эдвин был с ним согласен. Кто этот «он» и почему они не могли найти врача поближе к столице, юноша уже не интересовался. В сказках на пути героев постоянно возникают препятствия, из кустов вылезают разбойники, под покровом ночи на лагерь нападают чудовища, герои решают проблемы и движутся дальше. Настоящая дорога выматывала свой монотонностью. Дни повторяли друг друга, атаковала их только жара, да неустанно тикало время. Оказалось, бороться со всем этим куда сложнее, чем с мифическими угрозами. Ведь тяжело победить врага, которого не видишь.
Эдвин не верил, но они дошли. Призрак неверия над плечом истончился, потерял силу. Теперь главное было – вылечить дрянную царапину на предплечье вора, совершить последний рывок. Вопросы имели даже меньше смысла, чем раньше; на каждое сказанное слово Сэт отдавал ресурс, которого у него почти не было. Лишь когда на горизонте почти во весь рост выросли городские ворота, Эдвин решился уточнить:
– Как зовется этот город?
– Вествуд.
Ворота были распахнуты, пара стражников на входе лениво провожала взглядом новоприбывших и покидающих город людей. Путники смиренно склонили голову, сердце Эдвина сделало скачок, но воины не проявили к ним никакого интереса. Лошади шагали по вытоптанной множеством ног широкой дороге, и, покуда Сэт не осадил его, Эдвин чуть не выпрыгнул из седла, пытаясь охватить взглядом происходящее вокруг. Обычный день в Вествуде был в разы ярче, люднее, шумнее, чем самый праздничный день в Шепчущих дубах. Целый лес зданий, усыпанных темными окнами, обступал путников со всех сторон. Люди были выряжены в свободные светлые одежды. Казалось, эти облачения странного кроя не несут никакой практической цели. Множество торговцев зазывало в свои лавки, мужики хохотали на обочинах, женщины с корзинами в руках спешили по своим делам, уворачиваясь от коней и повозок.
– Сколько здесь живет людей?
– Тысячи. Десятки тысяч.
Десятки тысяч людей! Немыслимо, он никогда не представлял себе места, подобные этому. Знал об их существовании, но большие города виделись ему далекой сказкой, чем-то чужим, неосязаемым. А сейчас помощник деревенского каменщика был посреди всего этого. Даже на фоне разыгравшегося восторга в глубине души Эдвин признал: в родной и тихой деревне он чувствовал себя куда уютнее. Какой-то бродяга вылетел на дорогу, едва не попав под копыта воровской лошади, животное фыркнуло, и Сэт опустил ладонь на шелковый загривок.
– Ты уже бывал здесь?
– Довольно давно.
– Как давно?
– Сразу после войны.
– Здесь было так же шумно?
– Мертвецы не шумят, после войны их везде было в достатке.
– Ты впервые прямо признал, что был на войне.
– В те времена все были на войне, так или иначе.
Юноша пожевал губы и нерешительно уточнил мучивший его вопрос:
– А столица… Она еще больше?
– В сотни раз. Сам увидишь, если я не свалюсь с лошади раньше времени.
– После войны… Город сильно разросся за двадцать лет?
– Город восстановили. Нижний город был сложен преимущественно из дерева. Когда Вильгельм пошел на запад, гвардейцы выжгли все, что могли. Те, кто успел вовремя примазаться, теперь живут в верхнем городе, огородились от крестьянской суеты. Стража разворачивает всех, кто своим видом может оскорбить чувства высокородных.
– Оскорбить чувства… Как это?
– Простолюдинам не место на вершине, так понятнее? Вход в верхний город только по бумаге, подтверждающей проживание. Или по приглашению.
– А куда мы скачем?
– Мне нужна информация, не собираюсь искать врача по всему городу, заглядывая в каждый дом. А когда я узнаю, куда идти… Залезем и на вершину, если понадобится.
– Остановимся здесь.
Сэт осадил лошадь, они замерли у порога ничем не примечательного трактира. Впрочем, ничем не примечательным он был по общеизвестным меркам. На деле здание было раза в четыре больше, чем любой трактир, посещенный Эдвином до этого. Их деревенскую забегаловку можно было целиком разместить на первом этаже этого заведения вместе с крышей и двориком, а осталось бы еще столько же места. На втором этаже шел ровный ряд начищенных ставень, все они были закрыты, значит, свободные комнаты имелись. Смущала только двойная входная дверь, на каждой створке было выбито отверстие в форме сердечка, как на деревенском сортире. Когда они шагнули на ступени крыльца, Эдвин бросил взгляд на приветственную вывеску – «Дыра в полу» – и вопросы отпали.
На дыру место совсем не походило. Свет проникал в широкие окна, освещая просторное помещение, в котором стояло минимум два десятка круглых деревянных столов. В середине дня заведение пустовало. На вошедших внимания никто не обратил. Столики были начищены до блеска, ветерок слабо шевелил занавески на окнах. У дальней стены расположился приличных размеров камин. Топка была вычищена, дрова лежали рядом на полу, на стене ровным рядом висели инструменты.
