Рик сжато пересказал ему все услышанное от Пинкуса. Ловчий замер; казалось, он хочет переломить пополам бревно, на котором сидит.
– Если это все правда, – белоголовый вытер ладонью лицо, – проклятье… Мы замечали, что смертность повысилась, но всех волновала только норма добычи. Даже нас, работников.
Он с тоской посмотрел на Райю:
– Что уж говорить про всех остальных. Неудивительно, что Игла с Пинкусом смогли провернуть все это. Ведь всем плевать.
Девушка тихо ответила:
– В столице зашевелились, только когда Вильгельму указали на низкие поставки из Фарота. Хейзел, ответственный за рудники, пытался скрыть даже это. Проблему подсветили с другой стороны, теперь я понимаю почему. Человек, который послал меня сюда… Ему с самого начала было наплевать на поставки. Здесь скрывается нечто намного большее. Они похищают белоголовых, неизвестно сколько лет внедряют своих людей в столицу, вплоть до государственного совета…
– И на них с одинаковым рвением работают церковники, чиновники и убийцы, – добавил Рик. – Какую бы цель они ни преследовали в итоге… Могу сказать, что она объединяет людей. Ты уверена, что по прибытии в город первый же встречный стражник не окажется на их стороне?
Девушка упрямо покачала головой:
– Повторюсь, мне нужно в Фарот и как можно быстрее. Как минимум одному из местных я доверяю, он донесет информацию до человека в столице. Таверна «Кошачий двор», в восточной части города. Мне нужно туда.
Ловчий вмешался:
– Если они умеют снимать ошейники… Безумие, но если это правда, то я не могу такое пропустить.
– В таком случае нам всем нужно отдохнуть. – Рик со стоном поднялся на ноги, колени хрустнули. – До рассвета осталось не так далеко. С первыми лучами солнца мы покинем лес и двинемся к городу.
– А что насчет моего предложения…
– Я подумаю.
Он с тоской задрал глаза к темному небу. Столько лет он бежал как можно дальше от своей родины, подавил истинного себя, открестился от своего прошлого. А оно все равно настигло его. И где! На поляне в лесу, среди гребаного ничего. У девчонки были северные глаза, но в остальном она почти не отличалась от людей, выросших близко к столице. Знают ли слуги из подполья, что их мастерство вышло за пределы севера? А может, его отец окончательно сошел с ума и сам готовит воров и убийц для тех, кто готов заплатить?
Когда его посадили в клетку, он много дней думал, что его жизнь кончена. Даже почти смирился с произошедшим. Но неделя на руднике изменила все. Все последние годы он по кирпичику выстраивал нового себя, но внезапно его усилия разлетелись вдребезги. Карпетский вор рвался наружу, а еще хуже было осознавать, что без этого он бы не выбрался на волю.
Рик не мог понять, что он чувствует, где-то внутри в равной мере переливалось множество чувств. Словно с толпы людей зачерпнули букет эмоций и влили в него. Он пальцем потер ошейник на шее. Абсурд, прозрачное кольцо служило меткой безжалостного отсчета, индикатором неминуемой гибели. Но теперь ему казалось, что он стоит в самом начале длинного пути.
Он перевел взгляд на Ловчего. Воротник украденной формы помялся и съехал в сторону, ошейник, в противовес его собственному, заволокло дымкой почти полностью. Белоголовый, поймав его взгляд, тоже поднялся на ноги.
– Что?
– Мы знакомы не так долго, но все это время я зову тебя Ловчим. Даже Игла в разговоре называл тебя именно так. Почему ты отказался от своего имени?
– Прошлое есть у всех. – Белоголовый отвел глаза. – Моя имя принадлежит совсем другому человеку. Мальчику, которого ребенком отдали в руки церковников. Мне едва исполнилось тринадцать. Отец был верующим, и, когда произошла тряска, он не сомневался, сделал так, как велят постулаты. Не знаю, пожалел ли он об этом впоследствии. Я почти ничего не помню с тех времен, только как нас с другими столичными мальчишками учили готовить псов к охоте, читать следы, готовить ловушки и плести сети. В день, когда я попал на рудник, тот столичный мальчик умер. После был только Ловчий.
Этого было достаточно. Рик наклонился, чтобы поднять фонарь, и услышал, как Ловчий тихо добавил еще одно слово:
– Нико.
Он поднял глаза, юноша с седыми волосами поморщился:
– Так меня звали. Думаю, после всего произошедшего вы имеете право знать. Но откликаться я все равно буду на «Ловчего», договорились?
Рикард кивнул. Они пожали друг другу руки.
Длинный шрам от удара мечом, еще несколько напоминали ножевые ранения, парочка круглых рубцов наводили на мысли об арбалетных болтах. Волосы на груди были припорошены сединой, сквозь них проглядывал след от ожога. Точно такой же, но больше, можно было увидеть на правой ноге. Эдвин поразился количеству отметин на теле старого вора.
