– Ждем ответа.
– Еще бы… Старик всегда узнает новости быстрее всех, но когда нужно до него достучаться…
– Увы, – Далия покачала головой, – но после того, что я узнала про Лиса, я уже ничему не удивлюсь.
– Не думаю, что Черная мантия гуляет на ту сторону. – Веллестеран ухмыльнулась. – Хитрый и сгорбленный, он совсем не такой. Скорей развернется и вцепится тебе в глотку пальцами, чем сам нырнет в небытие.
– Так или иначе, если бы он захотел с нами связаться, то мы бы узнали об этом незамедлительно. Но Морн осторожничает. Без сомнений, ему уже известно об инциденте. Но не о медальоне. Это я сохраню в тайне. А вот относительно всего остального… Уверена, ему будет интересно узнать, что в столичном гнездышке пара яиц гнилые.
– Если он не изменился за все эти годы, а он не изменился, то сейчас старик вычисляет, как все произошедшее может отразиться на его драгоценной столице. Он предан не людям, а своей стране. Найдите, как этим воспользоваться. Лис, без сомнений, приближается к Аргенту. Мы не можем допустить, чтобы он попал в руки Вильгельма, даже если владыка изначально ни при чем. Но также нельзя допустить, чтобы Берналу воткнули нож в спину. Сэт должен быть пойман, а медальон должен вернуться ко мне. Все остальное второстепенно. – Веллестеран вновь отставила пустую чашку в сторону и внезапно добавила: – Я скучаю по нему.
Относились ли ее слова к древней безделушке или к личности вора, этого Далия предпочла не уточнять. Вероятно, оба предположения были верны.
Он поднял руку со стойки и провел пальцем по кайме хрустальной рюмки. Выждал несколько мгновений, затем аккуратным, отточеным движением поднял хрусталь с истертого дерева. Рука была большой, посуда – маленькой. Никакого противоречия. Маленькими руками тяжело отбиваться от враждебного окружения, так ему всегда казалось. А пить из большой посуды – значит, отказаться от некой болезненной изысканности, предать утонченность порочного и древнейшего увлечения.
Маслянистая жидкость в стекле перекатилась, блеснула в свете свечи. На улице стояло ранее утро, солнце уже вышло из-за горизонта и готовилось вновь выжечь город до основания, лето выдалось жарким. Очень жарким. Но ему было наплевать. Окон в помещении отродясь не было, а выбирая между кромешной тьмой и жаром десятка свечей, он всегда выбирал второе.
Чувствуя, как капли пота слетают с бритой головы, он отклонился назад и влил в себя горючую жидкость. Горло обожгло, пищевод наполнился теплом. Фрей не шелохнулся. Лишь отставил в сторону рюмку, так же аккуратно, как и взял. Замер в ожидании, когда же дверь наконец откроется. Но, не выдержав, скосил взгляд в сторону. Остатки выпитого медленно стекали по блестящим граням посуды.
Опасные капли. Разрушительные, но от этого не менее привлекательные. В былые времена он бы наполнил рюмку снова. А затем еще. И еще. Даже осознавая, что делает ошибку, он бы продолжал опрокидывать в себя жгучее топливо. Те времена давно прошли. Жаль лишь, что по пути ему пришлось потерять столь многое. Но Фрей не жаловался. Не оступившись как следует, он бы так и не смог остановиться. И, вероятно, уже лежал бы на дне какой-нибудь канавы. Либо вусмерть пьяный и без гроша в кармане, либо вовсе мертвый. И все так же без гроша.
Зато теперь у него есть стойка, на которую можно опереться. Свечи. Столы и стулья. И эта дверь. Впрочем, гостя, который готовился заявиться к нему в столь ранний час, он ожидал без особого удовольствия. Но за все перечисленное нужно платить, а в его случае счет никогда не будет закрыт полностью. Ничего страшного. Еще у него есть рюмка, сейчас пустая. Но он опять наполнит ее через несколько часов, в середине дня. И потом еще раз перед сном. Ровно три рюмки в день – награда, которую он сам себе выдавал ежедневно. Не больше, ни в коем случае. Но и не меньше.
Огоньки свечей разом дрогнули, дверь наконец приоткрылась, спертый воздух «Кошачьего двора» разбавили ароматы городского утра: запах хлеба, цветов, растущих во внутреннем дворе, сена и раскаленного камня. Ранний визитер просочился внутрь, кивнул Фрею. Притворил за собой створку, шум Фарота вновь отрезало. Подошел к стойке и, не садясь, кивнул владельцу:
– Доброго утра.
– Очень раннего, надо сказать.
Гость развел руками.
– Что поделать, никогда не угадаешь, в какой момент и куда заведет дорога.
– Особенно с таким начальником, да?
Мужчина кивнул, признавая правоту этих слов. Фрей видел его впервые и едва сдержался, чтобы не поднять брови вверх. Обычно люди, которых присылал Черная мантия, выглядели не лучше, чем сам Фрей когда-то. Неизвестно, на каких задворках Морн находил их, но ни один из визитеров не отличался ни манерами, ни чистотой зубов, ни опрятностью одеяния. В конце концов Фрей уловил в этом некую иронию, внешность этих людей отражала дела, которыми они занимаются. Но так было до недавнего времени.
