Фарот имел классическую радиальную структуру, напоминая этим Аргент, столицу. Почти в самом центре, на возвышении, в небо устремлялся главный замок, резиденция правителя Осфетида и сосредоточение фаротской власти. Его опоясывали богатые кварталы, которые равномерно расходились во все стороны, с высоты птичьего полета Фарот должен был представлять собой пусть не очень ровную, но окружность. Ее края были закрыты городской стеной, по мере приближения к которой кварталы если и не сильно беднели, то вмещали в себя уже не столь высокородный контингент. Лавка Фрея находилась не так далеко от восточных ворот; повернув голову обратно в сторону шокированного торговца, он легко мог разглядеть верхний край внешней стены. Но сейчас трактирщик смотрел в другую сторону, туда, где на фоне голубого неба должен был монументально выситься центр города, со шпилем главного замка в авангарде.
Теперь ничего этого там не было.
Сложенный, как и весь город, из светлого камня, замок в обычное время имел коническую форму, устремляясь прямо в небеса. Сейчас большая часть его отсутствовала. Верхние этажи были сбриты начисто, на их месте синела безмятежная пустота. Край замка начинался теперь значительно ниже, ближе к середине конуса, и представлял собой темнеющий срез, под большим углом уносящийся куда-то к земле. Словно замок был тортом, а огромный великан ножом срезал весь верх, небрежно, наискось рубанув лакомство. Не только края среза, но и вся его поверхность, чернели, контрастируя с белым камнем, точно невидимый нож заодно прижег свежую рану, образовав гигантскую обсидиановую горку.
Ее низ терялся за ближайшими зданиями, но по изгибу видимого среза Фрей понял, что это окружность, кратер. Край его пришелся ровно на центр города, прибрав себе большую часть замка и центральных районов. Если судить по наклону, то размеры его были абсолютно гигантскими, а эпицентр находился довольно далеко от замка, где-то между внешней стеной и центром. Была ли разрушена сама стена? И как много построек исчезло с лица земли? Даже по самым слабым прикидкам – тысячи. С десятками тысяч людей.
– Невозможно… – Фрей произнес слово одними губами.
Если его рассудок не помутился и он видел сейчас реальность, а не отблеск своего безумия, то перед его глазами простирался катаклизм, не происходивший в Мире сотни лет. Любой белоголовый, не выявленный во время тряски и не взятый под стражу, мог послужить причиной подобного, исчезнув из Мира и оставив вокруг себя черный кратер. Но то было невозможно по множеству причин.
Во-первых, это не происходило моментально, тряска не могла была единственной, ближе к концу они начинали происходить все чаще и сильнее. Невозможно представить, что церковники на пару с гвардейцами могли проморгать даже одну, самую первую. Чтобы довести до подобного, нужно было оставить белоголового прямо в городе, а многочисленные землетрясения должны были игнорироваться не только святошами, но и жителями города. Что звучало как бред сумасшедшего.
А во-вторых, размеры кратера были воистину монументальны. До впадины Годвина очень далеко, но Фрей ни в одной книге не читал о кратерах такого масштаба. В былые времена, когда выявление и отправка на рудник белоголовых не были поставлены на поток, могли пострадать целые деревни или небольшие города, даже так жертвы исчислялись сотнями, если не тысячами. Но прямо перед ним в небытие отправилась треть города или даже больше. Треть огромного города.
Где-то совсем рядом, на соседней улице, закричала женщина. В отличие от большинства, она не утихла почти сразу, а лишь наращивала силу крика, который постепенно перешел в вой. В другой стороне навзрыд заплакал ребенок. Прямо за спиной Фрея раздался шелест плюща, выведя мужчину из ступора. Трактирщик обернулся.
Человек Морна с окровавленной головой вывалился на улицу. Оперся на стену, поморгал глазами, тыльной стороной ладони пытаясь стереть засохшую кровь с век. Женский крик служил аккомпанементом его действиям, но затем резко оборвался, словно кричащей кто-то заткнул рот. Визитер поднял на него мутный взгляд:
– Что произошло?
Не тратя время на слова, Фрей указал пальцем в сторону центра. Гость проследил за рукой, через мгновение все краски покинули его лицо. Бледные губы зашевелились; понять, молится он или готовит изменения для своего отчета, было невозможно. Короткое время мужчины стояли в тишине, затем Фрей опустил руку и, удивляясь тому, как ровно звучит его голос, сказал:
– Ты вроде как упомянул, что решаешь проблемы в Фароте. Так вот. Еще есть время подать в отставку.
– Ты можешь не дергаться?
Эдвин сморщился от запаха мази и мягко отодвинул руку девушки:
– Позволь мне.
Ани фыркнула, но передала ему пропитанный лекарством кусочек тряпицы. Удерживая его двумя руками, он приложил мазь к почти зажившему порезу на груди вора. После чего аккуратно приподнял Сэта, придерживая руками плечи.
– Давай.
