– Морн для того и существует – видеть все это и не дать пузырю лопнуть. Пока он успешно с этим справлялся и раз он послал тебя ко мне… Будем верить, что он не ошибся.
На этих словах он наконец опрокинул жидкость в себя. Довольно выдохнул, выжидающе уставился на Райю. Она помедлила, но взялась за стопку. Зажмурилась и повторила жест; горючая жидкость проскочила в горло и растеклась по пищеводу. Она промокнула губы платочком.
– Во всяком случае, в одном он точно не ошибся. Напитки тут действительно хороши.
Бум.
В руки как будто залили свинец.
Бум.
Пыль клубится перед лицом, залезает в нос, разъедает глаза, песок скрипит на зубах.
Бум.
Каждое движение отдается в спине ноющей болью.
Бум. Бум. Бум. Вновь и вновь.
Рик опустил молот и вытер пот со лба, размазав грязь по лицу. Мимо прошлепал Альбус, толкая перед собой телегу с камнями. Стук соседнего молота отозвался в ушах, Рик покосился на Тушу. Тот уже заносил инструмент для нового удара, мутная фигура за пыльной завесой. Злобный гигант с молотком и ребенок, который на дрожащих ногах катает тележку туда-сюда. Ну и бывший вор там, где воровать нечего. Команда мечты.
Ловчий не соврал про работу в тройках. В бараке теперь проживало пятнадцать человек, и пять групп юношей сейчас дробили камень в пыльной завесе. По всему тоннелю в породу были вбиты крепления для факелов, но пламя разгоняло тьму лишь условно – отойдешь на пять шагов и словно ныряешь в омут. Основной свет давали руны.
Во время спуска Рик насчитал двести сорок шагов, и все это время они шли вниз, а сейчас над ним нависало… Он предпочел не считать, сколько тонн драгоценного камня. Оставалось верить словам окружающих, что рунный камень прочный. Впрочем, в этом он и сам успел убедиться за несколько дней махания молотом.
Первые шагов сто туннель выглядел совершенно обычно, лишь серебряные песчинки под ногам. По словам Ловчего, этот участок выгребли дочиста еще до того, как он впервые зашел внутрь. Затем постепенно, то тут, то там, начинали переливаться серебром вкрапления рун. Сейчас они работали на самой глубине, и руны искрились повсюду, даже в воздухе.
Рик и Туша стояли у дальней стены с молотами в руках, беспрерывно поднимая и опуская инструмент на неподатливый монолит. От каждого удара в стороны летела мелкая каменная крошка, а воздух наполняла искрящаяся в свете факелов пыль. Пара десятков ударов, и от стены отваливалось что-то получше, например камень размером с кулак. Ударь сотню, и получишь приз – булыжник размером с голову.
Все эти куски Альбус, пыхтя от натуги, накладывал в тележку и отвозил к соседней группе, на измельчение. Там по породе повторно, как следует, прохаживались ударами молотков, перетирая ее до мелкого щебня и песка. Эту крошку просеивали сквозь мелкую металлическую сетку, увеличенную копию защитных масок, закрывающих лица стражников. Вниз, на специальный поддон, сыпались белые струйки песка, его тоже вывозили наружу.
«Чтобы не ходить по колено в песке, а еще его забирают в город для строительных нужд. Но на объем этого бледного дерьма всем наплевать».
Так это описал Вин. Зато не наплевать всем было на то, что оставалось на металлической сетке. Несколько горстей серебряной крошки, почти пыли. Их бережно перекладывали в мешок и отвозили на поверхность. Там, уже в присутствии хмурых стражников, которые не подходили ближе, чем на пару шагов, пыль фасовали по среднего размера бочкам. Хорошим результатом считалась треть бочки за смену. Еще ни разу они не набрали столько, лишь чуть меньше. Стражники хмурились, но молчали. Ловчий шепнул, что проблемы начнутся, если вывозить меньше четверти. Последний месяц удавалось набрать треть считанное количество раз, Пинкус психовал, но людей на большее не хватало. С прибытием их группы все должно было измениться в лучшую сторону.
«В лучшую для толстяка, конечно же. Ты хоть головой о камень бейся, лучше не станет. За перевыполнение нормы не награждают. Поэтому таскаем ему чертову треть, и достаточно, пусть подавится».
Очередной ценный комментарий от Вина, но даже треть давалась нелегко. Долгие часы махания молотом или перетаскивания камней туда-сюда; в первый день Рик выдохся за тридцать минут. Опытным путем выяснили, что Альбус абсолютно не годен для дробления стен, поэтому ученик архивариуса в основном катал тележку и пару раз занимался просевом. Ловчий выразил уверенность, что это ненадолго; считанные месяцы, и тело на рудниках становилось сродни камню, который они дробили.
Рик не отлынивал ни от какой работы, но вся она была выматывающей и ужасно однообразной. Дробление стен давалось тяжелее всего, даже Туша начинал пыхтеть и делать паузы уже на исходе первого часа. Поднимая и опуская тяжеленный молот час за часом, в первый день Рик решил, что вернется в барак и умрет во сне от упадка сил. Но не сбылось, лишь ужасно болело все тело, от пяток до макушки. Руки ныли от тяжести молота, как и спина. Грудь раздирал кашель. Ноги подкашивались. И так день за днем.
«И это ждет меня? Такая будет концовка?»
